Доверьтесь Ченам
Шрифт:
Она может сказать это снова. Мы сидим так некоторое время молча, каждая из нас глубоко в раздумьях. К сведению, я все еще зациклена на мысли «ПОЧЕМУ ОНИ ТАК СПОКОЙНЫ, ЧТО ПРОИСХОДИТ? Я УБИЛА ЧЕЛОВЕКА».
Старшая тетя со вздохом снимает очки для чтения.
– Хорошо. Где сейчас Джейк?
– В багажнике моей машины, – говорю я, снова морщась от того, как безумно это звучит.
Она кивает.
– Тебя никто не видел, верно?
– Да, но как знать? Вокруг никого не было. Это была тихая улица, и, я думаю, он выбрал ее, потому что… ну, знаете,
Мои тети и ма начинают материться на всех возможных языках: варианты слова на «х» разлетаются по кухне на разных диалектах китайского и индонезийского.
– Скажу я тебе, – шипит ма, – хорошо, что он умер, так как иначе я бы его сама прибила.
Хотя четвертая тетя и кивает в знак согласия, эти слова снова вызывают во мне слезы. Тот факт, что они не сомневаются в моей правоте, успокаивает меня, словно крепкие объятия, в которых я хочу раствориться, рыдать и позволить им обо всем позаботиться.
– Итак, мы избавимся от тела, – говорит старшая тетя со своим обычным авторитетом.
– Погоди, – встревает четвертая тетя, – почему мы должны это делать? Почему бы просто не обратиться в полицию? Я имею в виду, это звучит как довольно явный случай самозащиты.
Ма хмурится на нее.
– Да, мы знаем, что это самозащита, но полиция об этом не знает. Если они увидят, что у нас труп в багажнике, они наверняка скажут: «Боже мой, вы его убили!»
Четвертая тетя смотрит на нее в ответ и уже открывает рот, чтобы сказать что-то, но останавливается, поворачивается ко мне и спрашивает:
– Зачем ты положила тело в багажник?
Несмотря на то, что четвертая тетя самая молодая из всех, она все же внушает трепет. Все женщины в моей семье такие. Кроме меня, наверное.
Я вздрагиваю под ее взглядом, и мой голос звучит неуверенно:
– Эм. Я испугалась. Не хотела ждать еще хоть секунду, пока кто-нибудь появится, мой телефон разрядился, и я не хотела ехать обратно с ним рядом. Оглядываясь назад, я понимаю, что сделала наихудший выбор, который могла.
– Нет, худший выбор – это оставить его там, на обочине, – говорит вторая тетя.
– О-о-о, да, это еще хуже, – соглашается ма, благодарно кивая ей, прежде чем бросить на четвертую тетю еще один грозный взгляд. Четвертая тетя ее игнорирует.
– Конечно, если мы пойдем в полицию и все объясним, они поймут, что Мэдди не убийца. Посмотрите на нее!
Я вдруг снова становлюсь объектом четырех пар проницательных глаз.
Я изо всех сил стараюсь не съежиться от такого внимания. Старшая тетя обменивается взглядом с ма. Хотя вопрос не звучит, я знаю, о чем она спрашивает маму: «Это твоя дочь, что ты хочешь сделать?»
Ма выпрямляется.
– Мы не пойдем в полицию. Нет, я не доверяю им. Мы не знаем, что они скажут. Они могут сказать, что она вспорола тело…
– Испортила тело, ты имеешь в виду, – поправляет четвертая тетя.
Ма бросает на нее взгляд, полный яда.
– Они могут сказать, что она блокирует правосудие.
– Препятствует правосудию, – снова поправляет четвертая
– Предельно ясно, что я имею в виду! – огрызается ма. – Мы знаем, что твой английский очень хороший, не нужно выпендриваться, ладно?
Четвертая тетя вскидывает руки вверх.
– Я просто помогаю!
Старшая тетя ловит ее взгляд и слегка качает головой, и тут же четвертая тетя опускает руки с сердитым вздохом.
– Делай, что хочешь, – бормочет она.
У меня под кожей как будто вспыхивает огонь, и щеки становятся ярко-красными.
Мои мама и тетя ругаются из-за меня. То есть, ладно, ма никогда не ладила с четвертой тетей, и они ссорились при каждом удобном случае, но все равно, отстойно быть причиной их ссоры сейчас.
Старшая тетя кивает:
– Ладно, никакой полиции. Пойдемте, посмотрим на тело.
8
Выпускной год, четыре года назад
– И они говорят, что хотят двенадцать башен из лилий! – Ма практически кричит на меня по телефону.
– Вау, это потрясающе, ма, – говорю я, убавляя громкость на своем телефоне до минимума. Я не могу увидеть ее лицо, потому что, как обычно, камера направлена слишком высоко, поэтому видно только ее лоб и челку.
– Да, все идет так хорошо, Мэдди. Когда ты закончишь колледж и вернешься домой, все пойдет еще лучше, особенно когда у нас будут фотографии всего, что мы сделали.
Мне даже не нужно заставлять себя улыбаться. Семейный бизнес без меня был на удивление успешным. Должна признать, что мама и тети превзошли мои ожидания, хотя вначале я относилась к этой идее с некоторым сомнением.
Я помогаю и тут, и там, когда приезжаю домой, делая бесчисленное множество фотографий цветочных композиций ма и тортов старшей тети. Я даже сделала для них вебсайт. Он выглядит не так уж плохо, но я стремлюсь к тому, чтобы уделять этому больше времени, все упорядочить и сделать ярким и блестящим. Как бы странно это ни звучало, но я действительно планирую присоединиться к семейному бизнесу после выпуска. Кто бы мог подумать?
В мою дверь стучат, и секундой позже Нейтан заглядывает внутрь. Я быстро говорю ма, что мне нужно идти, и прерываю звонок. Я все еще не рассказала ей о Нейтане. Подумала, что выпуск уже очень скоро, и, как только мы получим дипломы, я обязательно расскажу им о Нейтане, потому что он будет постоянно приходить к нам домой. Если они будут вечно суетиться вокруг него, я его потеряю. Так что пока я выбираю быть эгоисткой. Оставить его лишь для себя. Только на время. У нас еще достаточно времени, чтобы отдать его им на растерзание. По крайней мере, с приближением выпускного Нейтан перестал спрашивать, когда я познакомлю его с моей семьей. Он знает, что осталось недолго, так что проявляет терпение.