Доверься мне

Мак Бекка

— Даже не думай об этом, Картер.

Мне удается отвести взгляд, чтобы посмотреть на Эммета.

— Что?

— Я сказал, даже не думай об этом, — он мотает головой. — Нет. Только не она.

Не она? Она — это кто? Кто она такая? Мои глаза снова находят ее, когда незнакомый мне мужчина притягивает ее к своей груди.

Парень? Черт.

Победный рык вибрирует глубоко в моем горле, когда я вижу, как она одаривает его смущенной улыбкой, качает головой, и губами говорит ему: — Нет,

спасибо, — прежде чем она убирает его руку, поворачиваясь спиной к нему и ко мне.

И, боже, эта невероятная попка. Кремовые плечи, спускающиеся в молочный позвоночник под стробоскопом огней наверху бара. Линия ее талии переходит в сладкие очертания широких бедер. Черная кожаная юбка обнимает каждый ее изгиб так плотно, что я задаюсь вопросом, как, черт возьми, она ее надела и как, черт возьми, я буду ее с нее сдирать.

Ножницами, решаю я. Я срежу ее, а потом куплю новую.

Гарретт тянется вперед, и пальцами возвращает мой подбородок на место.

— Господи, Беккет. Ты в порядке?

Я протягиваю руку в ее сторону, одурманенный ею.

— Чувак, — это все, что я могу сказать. Разве они этого не видят?

Гарретт следит за моим взглядом и одобрительно хмыкает, но Эммет прерывает его закатыванием глаз, которое почему-то слышно.

— Серьезно, Картер. Кара накормит тебя твоими же яйцами, если ты ее тронешь.

— Я могу справиться с Карой.

Эммет фыркает, Гарретт хихикает, а Адам бьет себя кулаком в грудь, поперхнувшись. Никто не может справиться с Карой. Даже Эммет. В половине случаев сама Кара не может справиться с Карой.

Прокашлявшись, я подношу бокал к губам.

— Как ее зовут?

Эммет все еще качает головой, как осел.

— Нет. Не скажу.

Я смотрю как она убирает волосы с влажного лба, распуская темные локоны по плечам. Она дергает Кару за плечо и встает на носочки, чтобы что-то прошептать ей на ухо, прежде чем развернуться, пройтись по танцполу, покачивая бедрами взад-вперед, а затем с огромным усилием залезть на барный стул и улыбнуться бармену. Когда он подмигивает ей и протягивает пиво, она краснеет и отводит взгляд. Мило.

Меня странным образом завораживает то, как она закидывает ногу на ногу и подносит бокал ко рту, осушая почти половину за один длинный глоток, словно это обычное дело для нее, и я немного расправляю плечи, когда она начинает сканировать комнату. Она скользит взглядом по мне, потом мимо меня.

Затем возвращается ко мне.

Ее шея и щеки краснеют, когда она понимает, что я наблюдаю за ней, поэтому я одариваю ее своей фирменной кривой ухмылкой, втягивая ямочки до упора, и смеюсь, когда она мотает головой. Она быстро переводит взгляд на экран телевизора над головой и начинает делать вид, что не заметила меня.

— Сам все узнаю, — я хлопаю друзей по спине и подмигиваю им. — Я пошел.

— Хорошо. Удачи, Беккет, — Эммет топит свою раздраженную усмешку в напитке. — Я гарантирую, что она не клюнет на то, что ты предложишь.

Ты никогда ее не завоюешь.

Никогда ее не заполучу? Вряд ли. Я капитан хоккейной команды и один из самых высокооплачиваемых игроков за всю историю НХЛ. Я и в магазин не могу сходить, не получив номера телефона или предложения сходить на свидание, поэтому теперь мне приходится заказывать продукты на дом.

Я кладу руку на сердце и с ухмылкой оглядываюсь назад.

— Ты знаешь мое отношение к вызовам.

Я не разбираю, что он говорит, когда отворачиваюсь, только слова похороны и яйца в супе, которые определенно пугают.

Но не настолько, чтобы остановить меня.

ГЛАВА 3

ПЕРВЫЙ РАЗ ВСЕГДА ОТСТОЙ

Я физически ощущаю исходящий от ее тела жар, когда подсаживаюсь. Пожалуй, румянец на щеках — это единственное, что выдает ее понимание насколько близко мы находимся друг к другу.

Она не может не замечать, но прекрасно делает вид, что меня рядом нет, а по телевизору идет очень интересная реклама. Это один из тех самых роликов SPCA² с Сарой Маклахлан и кучей милых щенков, и она делает вид, что не может оторвать взгляд. Мне достаточно одного взгляда на эту крошку, чтобы понять — она из тех, кто обычно плачет во время их просмотра. Я знаю, потому что моя мама с сестрой такие же. В прошлом году сестра украла мою карту и пожертвовала пятнадцать сотен баксов на благотворительность.

Я опускаюсь на соседний табурет, и наши бедра соприкасаются, когда я сажусь поудобнее. Девушка изо всех сил старается проигнорировать это, но все же опускает взгляд, и меня умиляет, что она становится еще краснее, чем была до этого. Я наблюдаю, как ее щеки приобретают рубиново-красный оттенок, когда она снова смотрит на телевизор.

Не знаю, в какую игру она играет, но я участвую. Я могу пялиться на нее весь чертов день.

Я ставлю локоть на барную стойку и упираю подбородок в кулак, планируя рассматривать ее великолепное лицо дольше, чем что-либо в этой жизни

Длинные густые ресницы обрамляют красивые глаза, теплые и большие, как чашка эспрессо. На щеках и изящном носу рассыпаны еле-заметные веснушки, а губы накрашены вишнево-красной помадой, которая идеально подчеркивает опущенные уголки, выражающие ее недовольство. Как бы прекрасно они смотрелись вокруг моего…

— Что?

Я с удивлением поднимаю брови на ее язвительный тон и резкий пристальный взгляд.

Она на мгновение закрывает глаза и тихо вздыхает, словно ей нужно время, чтобы перевести дух.