Доверие

Сереброва Алёна

— Я не вижу призраков, — наконец-то отзывается Лука, смаргивая серость. — Так что прости, ночные похождения и всё-такое, это не ко мне.

Он не дожидается, пока Цапля что-то ответит. Быстро уходит, узнав то, что хотел, проскакивая за мгновение до того, как по дороге пронесётся авто и оставляя одноклассника позади.

Между близко стоящими друг к другу домами, детскими площадками и деревьями, можно затеряться, а если сорваться на бег за ближайшим поворотом, то и вовсе оторваться. В том случае, если Цапля всё-таки решит сейчас последовать за ним.

Водить того кругами больше нет

никакого желания, а, судя по тому, что разговор состоялся, он шёл прицельно за ним. Лука устал и единственное, что ему хочется сейчас, — это посидеть в тишине и подумать. Ну или всё-таки погуглить эту носатую тварь.

Глава 4

На выходных возвращается упрямое лето. Припекает ярким солнцем, давая ложную надежду на отступление холодов и радуя теплом. Даже птицы воспрянули духом и распелись на разные голоса. Правда земля после ночного дождя ещё не успела полностью просохнуть и под кроссовками, когда Лука выбирается из машины, хлюпает. Вредная лужа очень не вовремя попалась под ноги.

В нескольких метрах впереди высится двухэтажное серое здание. Говорят, раньше тут была военная часть или что-то вроде, а потом её закрыли и продали. В интернете об этом ничего найти не удалось, так что Лука не уверен насколько всё это правда. Зато точно знает, что теперь это здание, как и вся территория принадлежит им. Вернее частному охранному агентству «Бастион». Он-то тут совершенно точно не хозяин.

— Он у себя в кабинете должен быть, — отвлекает отчим. — Закончишь — позвони. Поедем обратно, тебе ещё уроки делать.

— Первая неделя, Степан Викторович, какие уроки?

Забрав с заднего сидения спортивную сумку и закинув её на плечо, Лука замирает на мгновение, оборачиваясь:

— Я хотел пробежаться после. Никуда в городе не торопишься?

— Абсолютно. Скорей уж тут дела найдутся. Иди, давай.

Просить ещё раз не приходится. Внутри от напряжения всё подрагивает, хотя внешне Лука выглядит ещё более отчуждённым, чем обычно. С Самуилом Борисовичем, главой «Бастиона» он пересекается не так чтобы часто и тот до сих пор вызывает у него лёгкий страх, хотя ничего ужасного тот ему не сделал. Да и возраст его уже перевалил за пенсионный рубеж не только по военным, но и по обычным меркам.

Перед дверью Лука появляется, успев лишь бросить в раздевалке сумку. Стучит коротко, замирая в ожидании. Сюда не принято входить не дождавшись разрешения.

Спину холодит сквозняком. Лука непроизвольно ёжится от лёгкого холодка. Чудится ему какое-то шуршание. Однако, оглянувшись по сторонам, он ничего подозрительного не видит. Всего лишь пустой коридор, освещённый люминесцентными лампами: светло-серые крашеные стены, коричневый пол.

Короткое: «Входи» звучит неожиданно быстро, а в кабинете не оказывается никого кроме сидящего за столом Самуила Борисовича: старого, полностью седого, но ещё крепкого мужчины. Собранный, в отглаженной рубашке и, как всегда, с неизменными документами перед ним. Вокруг него клубится ощущение силы, хотя если сосредоточиться и взглянуть, то силуэт окажется подтёрто-размытый с лёгким налётом чётких линий, словно кто-то нарисовал рисунок, заштриховал его мягким

карандашом, а потом попытался всё это стереть плохим ластиком, разводя грязь. Никакого намёка на особый потенциал.

Отчим рассказывал, что тот прошёл две войны и Луке кажется именно в этом и кроется секрет внутренней силы.

— Здравствуйте, Самуил Борисович.

Кабинет вокруг обставлен минималистично: два стола сдвинутых буквой «Т», такие Лука видел в кабинетах совещаний в сериалах, что смотрел в детстве с родителями, пара шкафов, да закрытое жалюзи окно.

— Выполнил?

— Почти…

— Причина задержки? — Самуил Борисович отстраняется, сплетя на столе перед собой ладони. Смотрит пристально и хмуро из-под седых бровей. Лука чувствует его недовольство, но отступать не хочется. Это же не отказ выполнять приказ или ещё что-то в этом роде. Просто ему нужна отсрочка. Чуть-чуть больше времени.

Он ещё не убедился в правильности выбора, хотя где-то глубоко внутри и понимает — это они.

— Я хотел бы присмотреться к ним. И к другим тоже.

— Присматривайся. Если найдёшь кого-то ещё — будет прекрасно. А пока, — Самуил Борисович отворачивается на мгновение, чтобы достать чистый лист и ручку. Снова поднимает взгляд на так и стоящего едва ли не по стойке смирно Луку. — Назови мне имена. Мы тоже… присмотримся.

«И зайди к Леониду. Он хотел взять какие-то анализы» — всё еще звучит в голове окончательное напутствие Самуила Борисовича, когда Лука оказывается напротив двери в медкабинет.

Спорить с ним, как всегда, оказалось бесполезным занятием. Друг, как-то рассказывал, попытался, да ничего не вышло. Вот и тут… Имена пришлось назвать.

— Леонид Валентинович, звали?

Сюда он заглядывает уже без всяких проблем: пару раз костяшками по деревянному полотну двери и распахнуть. Если дока нет — дверь запирается. Если что-то делает — то окажется в смотровой, оставив первую часть кабинета пустой.

— О, уже пришёл? Быстро ты отстрелялся, — подняв голову от ноутбука, замечает док. — Как в школе?

Тощий и высокий, так что традиционный медицинский халат висит как на вешалке, тонкие тёмные волосы собраны в куцый хвостик на затылке, а на носу неизменные очки в проволочной оправе. Бледный, с чуть синеватыми кругами под глазами. Док выглядит гораздо моложе своих тридцати пяти и при первом взгляде его скорее принимают за какого-то студента и помощника, чем доктора. Но он уже был здесь за главного, когда Лука впервые переступил порог. И до сих пор таковым и остался. Главным и единственным. Ассистента Лука тут видел только единожды. Хотя, может, они просто не пересекаются.

— Всё хорошо, — не вдаваясь в подробности, Лука пожимает плечами. Всё равно доку не интересно. Это скорее вопрос вежливости. Что подтверждается, когда док тут же переключается, поднимаясь из-за стола:

— Иди в смотровую, я сейчас.

Лука послушно переступает порог отделяющий одну комнату от другой и словно оказывается где-то совершенно в другом месте.

Относительный уют и тепло оставшейся за спиной комнаты сменяется прохладой и белизной. В этом цвете тут решительно всё: от стен и пола, до шкафа, раковины и даже кушетки.