Доверие
Шрифт:
Снова становится стыдно за то, что бросил друга, но Лука прав. Если они изначально решили, что о причастности Глеба не стоит распространяться, значит и видеть его в квартире другим не желательно.
С этой мыслью Макар забирается обратно на заднее сидение к успевшему проснуться и сесть нормально Косте. Тот осоловело хлопает глазами, видимо ещё не до конца очнувшись, но когда видит Макара расплывается в улыбке.
— Какой адрес? — спрашивает Степан Викторович, стоит только дверце захлопнуться, и Макар называет улицу и дом. Тем более что
«Вопросы — дома, хорошо?» — тут же обрубает Макар.
«Я могу и мысленно» — парирует Костя, отворачиваясь к окну.
«Я рад, что ты вернулся» — успокаивающе и ободряюще одновременно.
«Я тоже…»
На мобильнике на удивление ни одного пропущенного вызова или новой смс. Словно родителям не звонили из школы или они решили оставить разговоры до дома.
Осталось только понадеяться, что их довезут раньше, чем те вернутся с работы.
Макар на мгновение прикрывает глаза.
— —— —
Свернувшееся внутри тугим клубком напряжение ослабевает лишь когда, переступив порог дома, Макар понимает что они одни. Облегчение накрывает так, что внутри появляется странная слабость. Пахнет домом и уличной свежестью, что скопилась в комнате из-за так и не закрытого окна.
— Поесть что-нибудь найдёшь? — доносится из комнаты, где уже скрылся Костя.
— Тогда на тебе швабра и ноги помой, — закинув рюкзак в комнату, парирует Макар. — Наследил.
Следы хоть и не критичные, но всё равно есть: грязь с ног, что Костя успел поймать по пути, никуда не делась.
Макар улыбается, исчезая в кухне.
Он дома. С Костей. Скоро придут родители. А вечером — Глеб. Если им не прилетит за прогулы. А со всем остальным они разберутся потом. И все вместе.
— А теперь рассказывай, — звучит требовательно, как только Лука запирает дверь, отрезая себе пути отступления.
Хотя деваться в любом случае некуда. Это его квартира и он сам отправил Макара, оставаясь наедине с Глебом. Ну, почти наедине.
По возвращении вившийся вокруг него, словно желающий убедиться в реальность происходящего, Тихон куда-то испарился, как и отец, однако из квартиры они точно никуда не делись.
Как и Глеб, что всё так же стоит на пороге его комнаты, скрестив руки на груди: упрямо вздернут подбородок, хмуро насуплены брови и пристально смотрят чёрные глаза, словно двустволка. Только эти дула совсем не страшные. Как и сам Глеб. Особенно если взглянуть на растрёпанные, едва ли не стоящие дыбом волосы, будто последние часы тот только и делал что запускал в них пальцы.
«Зарисовать бы» — мелькает дурацкая мысль и Лука едва не усмехается.
Всё что случилось, внезапно становится далеким и прошедшим. Они справились, Костю нашли. Может быть старику помогут. Ведь не оставят же их без помощи? Мальчишка не виноват в том, что всё так вышло.
А Глеб…
Лука снова окидывает его взглядом и отворачивается.
— Костю нашли. С ним всё хорошо. Скоро они с Макаром будут дома. И тебе бы пора.
— Ты думаешь, мне этого хватит?
Попытка оттеснить Глеба с прохода проваливается, так как тот даже не думает отступать. Так и стоит на пороге, сверля Луку взглядом. Словно он что-то ему должен. Или сделал. Хотя…
«Отнял друга, — осеняет Луку и, наверное, только от этого он не действует жёстче. — Вероятно, именно так он меня воспринимает… Как злодея, что виноват в изменении Кости и всей чертовщине, что творится вокруг».
— Мне его пугнуть? — звучит совсем рядом, и знакомый холодок касается спины. Отец вернулся.
Лука на это лишь качает головой, однако Глеб тут же воспринимает это на свой счёт.
— Тогда рассказывай.
— Коротко я тебе уже изложил. С ними всё в порядке. Со всеми. А у меня времени нет, чтобы рассусоливать то, что вполне может рассказать Макар, — Лука только надеется, что некоторые моменты тот оставит при себе и Костю притормозит. Всё-таки Глеб не входит в команду, хотя по тому, как задаёт вопросы, такое ощущение, что прямо жаждет к ним присоединиться и получить инъекцию. — Если не хочешь чтобы кто-то из «Бастиона» узнал, что ты тут был и многое уже знаешь, то свали пока за мной не приехала машина.
— Зачем машина?
Куда-то девается всё упрямство и наглость. Глеб словно сдувается, и Лука наконец-то просачивается в комнату, лишь слегка задев его плечом. Кожу тут же обдает жаром, словно он батареи какой коснулся, а не живого человека. Или просто сам Лука насколько замёрз, что обычное тепло так странно воспринимается.
— Отчёт никто не отменял, — отмахивается он, быстро вытаскивая первую попавшуюся чистую водолазку и другие джинсы.
Тихона нигде не видно. Словно испарился. Хотя Лука готов поспорить, что он где-то поблизости. Или Глеб его так достал за это время, что тот спрятался как обычный домашний кот.
— Отчёт? Ты всё-таки сообщил им?
Только после этого вопроса Лука понимает, что сказал лишнего. Расслабился в тепле и мнимой безопасности дома и вот что из этого вышло.
— Мы шли вслепую, — понимай, как знаешь. Лука не собирается ему помогать. Не тогда, когда время утекает, как вода сквозь пальцы. — Ты уходишь или как?
Уже закончив с джинсами и обернувшись, Лука натыкается на задумчивый взгляд.
— Чего?
— Тебе что-то за это будет?
Сказать нет? Это будет ложью. По ушам Лука точно получит. За то, что сказал постфактум. За то, что полез ничерта не зная и потащил за собой слепых котят. За то, что подверг всех опасности, хотя её как таковой особо и не было. Лука понимает все свои ошибки и логику мыслей тех, кто будет решать, но… Поступить иначе он не мог. И верни всё обратно, поступил бы так же. Хотя, может быть, всё-таки пошёл бы один.