Доверие
Шрифт:
— Ты меня боишься. Да я и сам… — Костя обнимает себя за плечи и вздрагивает, видно почувствовав и там пушок вместо гладкой кожи. Заканчивает уже тише: — Себя боюсь. Что будет если ничего не выйдет? Если я застряну? — Костя не даёт сказать и слова, отворачивается, отходя ещё ближе к окну: — Да, один раз вышло, я помню. Да, от этого никуда не деться. Если бы родители знали, то давно бы рассказали об этом. А идти в больницу, чтобы узнать, можно ли с этим что-то сделать… Ну, нафиг. Но… Мы же пробовали с тобой пока сидели дома. Наш максимум — это изменение глаз и частичное
— Всё получится, — обещает Макар. Брату нужна его уверенность. Да и ему самому тоже не помешает. А то последнее время он чувствует себя подвешенным над пропастью. В школе ещё удаётся отвлечься хоть немного: уроки, шум и гомон одноклассников, учителя. Необходимость постоянно быть начеку в ожидании возможного изменения, а тут…
— Кстати, — вспоминает вдруг Макар. — Чего ты так разнервничался? Если из-за предложения, то мы можем отказаться же. Плевать на их плюшки, сами поступим, о работе вообще думать рано.
— Они не отпустят, — Костя оборачивается. В глазах всё та же желтизна, в волосах появились перья. Видимо что-то почувствовав, он отступает от окна ближе к кровати. Облизывает губы, прежде чем продолжить. — Военные, Макар… Выправка как в кино. И… ты видел?
Макар смаргивает, не понимая к чему тот ведёт, а в следующее мгновение его скручивает. Только не так, как в первый раз. Даже удаётся устоять на ногах.
Косте везёт меньше. Он падает, чудом успевая приземлиться не на пол, а на стоящую рядом кровать. Обхватывает голову руками, сворачиваясь так, что едва ли не касается лбом коленей. Дальнейшее Макар не видит. Отворачивается, слушая, как стучит в висках кровь и сдавливает грудь. Он словно меняется вместе с братом, но в лайтовом режиме. Переживает переход в звероформу, хватая ртом воздух и привалившись плечом к косяку.
А потом всё проходит. Исчезает, оставляя после себя отзвуки боли, оказавшейся на этот раз гораздо слабее, чем в первый, слабость в мышцах и привкус крови на языке. Кажется, Макар умудрился прокусить губу.
Тихо шурша крыльями, на плечо опускается нечто тяжёлое. Впивается когтями в кожу, в попытке удержать равновесие, так что Макар шипит. Однако стряхивать пернатую тушку не спешит.
— Ну вот, а ты говорил не получится, — осторожно погладив по оперению на грудине, мягко замечает Макар.
Острые когти наверняка оставят царапины или даже ранки, но с этим он разберётся потом. Как-нибудь.
— Только давай ты переместишься либо мне на колени, либо на кровать, а?
Осторожно дойдя и опустившись на кровать, Макар дожидается, пока пернатый брат переберётся на его колени, и лишь после этого возвращается к разговору:
— Так что я должен был увидеть?
«Он светится. Сияет словно солнечный луч».
— Кто?
«Думаешь, я помню, как зовут твоего одноклассника? Не я ж с ним учусь! Ну, тот, который теперь будет наставником, если мы согласимся».
— Я не видел…
«Зато я видел. От него, словно от свечки, тёплое такое сияние исходило. Будто маяк включили. У него определенно какая-то фишка есть!»
— Не дури. Думаешь таких много?
«Фантастическая
— Подверглась излучению космоса.
«Команда мстителей»
— Боги, экспериментальные образцы, облучённый…
«Мутанты икс? Если ты скажешь что они мутанты, тогда извини. Ты скажешь это своему брату сове!»
— И куда это делась твоя паника и хмурость?
«Прости чувак, я сова. Снова».
— Предполагаешь, что там, куда нас приглашают, орудует этакий профессор Ксавьер?
«Лишь бы не Магнето. Он конечно неплох, но брр!»
— Давай проверим, — предлагает Макар, отвлекаясь от тетради с домашкой и обречённо качая головой. Брат снова занял его кровать.
Обратное возвращение в человека прошло хоть и с новой порцией лёгкой паники от брата, всё ещё боящегося застрять где-то между, но гораздо лучше и легче чем в первый раз. Теперь же Макар собирается поэкспериментировать с блоком мыслей, чтобы и брату не мешать и самому не отвлекаться лишний раз от уроков. Как минимум.
— Что именно?
Отвлекаясь от телефона, Костя приподнимается на локтях.
— Блок поставить, чтобы мысли не просачивались. А-то будешь ворчать, что у тебя в голове одни цифры.
— Ну, давай, — Костя не сопротивляется. Лишь пожимает плечами, на мгновение вернувшись к телефону, прежде чем окончательно оставить его на подушке и самому, скрестив ноги, сесть. — Что делать?
«Ты меня слышишь? Только отвечай вслух».
— Да.
Макар кивает.
Он не помнит, откуда узнал о том, что собирается испробовать сейчас. Знает лишь, что использоваться данный метод должен для защиты, но на удивление довольно неплохо подходит под их случай. Хотя защищаться от брата он и не видит смысла. Костя не обидит и не причинит вреда.
Выдохнув, Макар мысленно представляет, как задёргивает тяжёлые тёмные занавески между ними, предпочитая сначала использоваться самый лёгкий вариант.
«А так?»
— Да. Только очень тихо.
Макар прикусывает губу, чтобы сдержать подступившую улыбку. Смотрит на то, как сверкают любопытством глаза брата, когда он подаётся вперёд, прежде чем задать интересующий вопрос:
— Как ты это делаешь?
— Представил, как закрыл занавески, — честно признается Макар, а потом идёт дальше. На этот раз вместо занавесок он представляет добротную, даже с виду тяжелую, сделанную из тёмного дерева дверь. С кованой ручкой и замком для большого ключа. Толкает её мысленно, так что она плотно встаёт на своё место, и проворачивает ключ.
«А так?»
Смотрит вопросительно на брата. Тот хмурится, словно думая о чём-то сильно важном, прежде чем просит:
— Повтори.
«Ты меня слышишь?»
— Нет. Ничего.
— Приятной игры. Зови, если что. Вслух.
Удовлетворение от победы длится недолго, так же как и работа с домашним заданием. Стирается без следа, уступая место неприятному чувству одиночества и собственной слабости.
Брат оказался оборотнем. Если быть точнее птицей-оборотнем. А он сам?