Досыть
Шрифт:
Коренной. (Бадыкину) Туфли можно в сенях поставить на пол.
Бадыкин ставит туфли за дверь и проходит на середину избы.
Новиков. Ну, вы тут разбирайтесь, а я – к начальству. (Бадыкину) Сообщу о вашем приезде Алексей Иванович. Очень мы вас ждали. Ещё увидимся.
Новиков уходит. За окном звуки стартёра и далее слышно, как автомобиль отъезжает и удаляется.
Коренной. (осматривает себя, вдруг) Ох ты ж… ешки-матрёшки! Уголёк ворочал, стал чернее
Бадыкин. Иванович.
Коренной. Иванович… присаживайтесь. Сейчас хозяйка придёт. Она на хвилиночку отлучилась. Я быстро – одна нога здесь, другая там. Пруд тут недалече, за огородом – забор перемахнуть. Я сейчас!
Коренной уходит. Бадыкин садится на стул, смотрит по сторонам. Слышно, как тикают ходики. Бадыкин достаёт из рюкзака сотовый телефон. Водит пальцем по экрану.
Пауза.
Входит Сюльжина. В руках трёхлитровая банка парного молока.
Сюльжина. (увидела Бадыкина) Дождались мы гостя дорогого. (ставит банку на столик у окна)
(Бадыкин встаёт.)
Пускай тебе счастье везде будет. (подходит к Бадыкину, обнимает)
Бадыкин. Спасибо, бабушка!
Сюльжина. Здоровья тебе, сынок, и всем твоим родным.
Бадыкин. И вам, бабушка, здоровья!
Сюльжина. Сонечка мне говорила как твоё имя, да я позабыла…
Бадыкин. Алексей Бадыкин.
Сюльжина. А по отчеству как?
Бадыкин. Иванович.
Сюльжина. Понятно!… Алексей значит, а я баба Нина. А многие Куличихой зовут…
Бадыкин. Сюльжина Нина Антоновна, мне Петя про вас рассказывал.
Сюльжина. (отходит от Бадыкина) Садись, Алексей, сейчас ужинать будем. Только Митьку нужно позвать. Он брикеты поносил и сложил, а сам сбежал куда-то… А куда? Кто его знает… Вот только видела его за хлевом… и вдруг исчез!
Бадыкин. Он на пруду, пошёл окунуться!
Сюльжина. Так он уже был тут?
Бадыкин. Был. Сказал, что сейчас придёт.
Сюльжина. А если так, нужно на стол собирать, да добрых гостей угощать!
Сюльжина начинает накрывать на стол.
Бадыкин. (рассматривает избу) Потеснил я вас, бабушка. Изба-то не очень большая.
Сюльжина. (достаёт из печи чугунок с варёным картофелем, ставит на подставку на столе) Моя изба вон там за овражком, а эта, Алексей, хата моих родителей – хоромы Антона Миныча и Веры Яновны Бежелевых. У этой хаты все венцы дубовые (от фундамента до стрехи). Эту хату мой дед (Мина Ерофеевич) ставил со своими братьями. А было у него их семеро и сестёр восемь.
Бадыкин. Венцы дубовые. Да здесь, почитай, целая роща соберётся.
Сюльжина. (продолжает накрывать на стол) Тут и полы доскою дудовой застелены, и стропила на крыше опять же из дуба.
Бадыкин. Невероятно.
Сюльжина. Такой избы, как эта, по всей округе не найдёшь. Сто двадцать лет стоит и
Бадыкин. Откуда же такое богатство?
Сюльжина. (носит и ставит на стол тарелки со съестным) Мина Ерофеевич был у пана нашего Соболевского лесничим. Пан тот до охоты был очень охочим, а на охоте главный человек кто?… лесничий. Не скажу, что дружили они, однако же много времени проводили бок о бок на болоте и в лесу. Двадцать лет так прошло. И в какой-то момент решил пан наш Соболевский имение своё перестроить. И вместо деревянной усадьбы каменный дворец поставить.
Бадыкин. Это часом не дом с колонами на высоком берегу реки? Мы мимо проезжали, я спросил – Петя сказал, что это школа.
Сюльжина. Он самый. Сейчас это сельская школа, а когда-то – дворец пана Казимира Соболевского. Так вот, когда старую деревянную усадьбу разобрали, Мина Ерофеевич к пану Казимиру невзначай так подошёл, когда они в лесу на вальдшнепиной тяге стояли с ружьями в руках…и ненароком так и говорит, может, в шутку, а может, всерьёз: «Продай мне, пане, тот кругляк да доски что от старой усадьбы остались… Деньгами я, конечно, не богат, но, сами понимаете, отслужить берусь всё до последней копеечки!» И тут сам Господь Бог вроде помощника – всё одно к одному сходиться начало. Вальдшнепы в тот вечер как по заказу один за одним летят, только успевай ружьё вскидывать, стрелять, да птицу битую собирать. А что собирать, когда две собаки на то дело натасканы Миной Ерофеичем. Одну собаку звали Маркиз, а другую – Садко. С такой радости пан Казимир кругляк и доски, что остались от старой усадьбы, Мине Ерофеичу по сходной цене и уступил.
Бадыкин. Удивительная история.
Сюльжина. Отец мой (Антон Минович) говорил, что деньги то были небольшие… однако и не дёшево вышло. А избу эту паны Соболевские стали называть «вальдшепиною хаткой», это с лёгкой руки жены пана Казимира Натальи Андреевны, которая несколько раз была в этом доме в гостях с мужем и детьми. Только вот для простых людей слово такое, как «вальдшнеп» слишком мудрёным оказалось… – не прижилось. Людям как надо – чтобы просто, коротко и понятно…. Вальдшнеп – это по-простому говоря… лесной кулик. С той поры и стали называть люди избу эту «куликовой хаткой», а поле, что за ней, «куликовым». С этого и меня по деревне Куличихой зовут, а моих детей «куликами».
Бадыкин. Получается, дому этому 120 лет?
Сюльжина. (ставит на стол) Точно никто не знает.
Бадыкин. Сколько же всего помнят эти брёвна? Сколько удивительных историй могли бы они рассказать, если бы умели говорить. (трогает ладонью стену) Сто двадцать лет…
Сюльжина. (продолжает накрывать на стол, между делом, с явной гордостью) Я так кумекаю, Алексей, что больше… Деревянная усадьба Соболевского с конюшней, псарней и овином была построена отцом Казимира (ВладИславом) ещё до войны с Наполеоном…
Бадыкин. Это значит до 1812 года …
Сюльжина. Это мне Васильевна говорила. Каких-нибудь перестроек не делалось, и пожара не было. Это она знала точно… документы мне показывала.
Бадыкин. Она что, историк?
Сюльжина. Была учительницей истории здесь в Досыти. Сорок лет ребятишек наших уму-разуму учила. Она про эти места очень много знала, много чего рассказать могла. К ней однажды из Ленинграда профессор приезжал знаменитый. У него там что-то не сходилось…