Достойный Розы

Аристова Валерия

Дэвид сжал голову руками. Он сам не заметил, как оказался сидящим в мягком кресле, и как цыганка успела сесть напротив него. Руки ее, унизанные перстнями, мешали карты, и он засмотрелся на блеск камней.

— Роза, — сказал он, — ее зовут Роза.

Лала раскинула карты веером, доставая из него по одной и выкидывая так, чтобы Дэвид мог их видеть.

— Рядом с Розой есть жених, вот он, — она показала на короля, — и... эх... да посмотри-ка, он-то не жилец! Дэвид, Роза — твоя судьба, и никто не сможет жениться на ней, кроме тебя. Но ждут тебя суровые испытания. Нужно тебе и денег добыть, и любовь ее сыскать. Да ты счастливец,

Дэвид... — она снова вытащила карту, — смотри, туз бубен и семь сердец. Это же все мечты твои сбудутся. Даже и любовь твоей зазнобы ожидает тебя!

— Это... это невозможно! — воскликнул Дэвид, обнадеженный ее словами, — это...

— Ты не веришь в свою звезду, а вот она, — цыганка выкинула еще одну карту. На ней и правда была изображена звезда, — верь!

— Мисс Роза Грансильвер — самая богатая невеста сезона! Как, как я женюсь на ней? — почти закричал он.

Лала с трудом скрыла улыбку.

— Вот и узнаем. Сейчас не плати. Женишься, сочтемся.

Она поднялась, положила карты на столик.

— Приворожи ее, Лала! — воскликнул Дэвид, бросаясь к ней, — все отдам, только приворожи!

Лала рассмеялась.

— Она и так твоя судьба. Не нужно ворожить. Скоро с ней будешь. А сейчас иди. Иди. Отдохни. Тебя ждут великие испытания!

Глава 7. Грехи

— Давненько мы Дэвида не видели у себя, — миссис Сандерс выглянула в окно, смотря, как молодой человек стоит перед дверьми, разговаривая с девицей с пышной светлой шевелюрой. Все ее платье кричало о ее профессии, а ярко намалеванные губы не оставляли никаких сомнений в этом.

Сара подошла к окну следом за матерью.

— Опять он с красоткой Дженни. Ну что же это такое, маменька, — всплеснула она руками, — а вы все сватаете мне его!

— И правильно сватаю! — мать строго сдвинула брови, — сватаю, потому что такие девицы, как Дженни, не должны тебя волновать. Мистер Корнелл человек свободный, молодой. Ну пришел с красоткой, ты глаза закрой. А то замуж не вышла, а скандал готова закатить!

— Да не нравится мне он! — воскликнула Сара.

— Будто тебя спрашивают, — заворчала мать, — иди, расставляй тарелки, отец твой скоро придет. Темнеет уже.

Но Сара шикнула на младших сестер, вертевшихся под ногами, приказав им ставить на стол приборы, а сама осталась стоять у окна, рассматривая красотку Дженни.

Дженни Моррис была ее приятельницей по детским играм. Всегда неунывающая, веселая и жизнерадостная, она приносила с собой веселье и смех. И сейчас она смеялась, сверкая синими глазами, и Дэвид Корнелл тоже смеялся вместе с нею.

Дорожка Дженни рано увела ее по извилистой. Лишившись бабки, с которой жила, она, еще года три назад, дорого продала самой ценное, что бывает у приличной девушки, и переселилась в красивое розовое здание недалеко отсюда, ближе к центру. Сара, проходя мимо этого здания, всегда опускала глаза. А Дженни... А Дженни жила в красивом доме и в ус не дула! Ей было все равно, что приличные люди типа семейства учителя географии мистера Сандерса делают вид, что не замечают ее, когда она приходит к своей

старой родственнице, что живет на пятом этаже в самом темном доме тупика. Дженни тоже их не замечала. И это больно ранило Сару.

Обернувшись к зеркалу, Сара посмотрела на себя. Дженни всегда была хороша. А уж теперь, в этих ярких платьях смотрелась, как солнце в ночи по сравнению с блеклой и худой, зато правильной и скромной мисс Санднрс. Сара вздохнула. Она всегда старалась призерать Дженни за ее профессию, но в сердце находила только грусть и... и зависть.

— Вот так поболтаешь с тобой и настроение поднимается, — усмехнулся Дэвид, глядя на красотку Дженни.

Так сверкнула белыми зубами, излучая теплоту и радость.

— Конечно же, Дэвид! А то ходишь хмурый, как будто пыльным мешком ударенный. Ты меня то пригласи, по старой дружбе, а то давно мы с тобой близко не болтали. И времечко у меня сейчас есть... Пустишь погреться? — она снова улыбнулась, — или влюбился?

— Влюбился, — он пожал плечами, — но ты проходи, — Дэвид распахнул дверь и пропустил даму внутрь, — угощу пирожками с вареньем. Недавно совсем старая Нэнси мне принесла.

Дженни прошла вперед и остановилась у стола, заваленного бумагами. Взяла одну, пробежала глазами.

— Черновики, — сказал Дэвид, — нужно мне скоро статью сдавать. А в голову не лезет ничего.

Яркое платье полетело на пол.

— А ты напиши статью из жизни проституток. И назови нас как-нибудь красиво... Красотки... Ночные бабочки...

— Да меня из газеты выгонят!

— Не выгонят, — Дженни подошла к нему и провела рукой по его щеке, а потом принялась развязывать галстук, — надо красивую историю про бедных девушек написать, чтобы слезы из глаз текли, — она откинула галстук, спланировавший на пол, и принялась за рубашку, — я сейчас расскажу тебе историю... Это будет стоить дополнительно... три пирожка...

Красотка рассмеялась, роняя Дэвида на кровать. Ее совершенное тело было горячо и пахло ландышами, а умелые руки дарили неожиданно острое наслаждение. Дэвид приник к ее губам, боясь, что она откажется целоваться, но она не отказалась. Дыхание Дженни сбилось, ноги ее обвились вокруг его спины, и они слились воедино, забыв, где находятся, будто погружаясь в пучину ласкового морского прибоя...

— Так на чем мы остановились?

Все закончилось быстро, как и обычно с Дженни. Дэвид даже не успел распробовать вкуса ее губ, когда она отпустила его, и лежала рядом, натягивая одеяло и лаская его грудь тонкой ладонью. Только с Дженни он не испытывал чувства стыда за покупку ее тела. Она отдавалась так легко и беззаботно, с таким пылом и с такой радостью, что Дэвиду казалось, что все так и должно быть, что в этом акте нет ничего предосудительного, и что за каждую их встречу где-то там, в аду, не готовится для него дополнительный котел с серой.