Шрифт:
Глава 1. Сектор десять
Сегодня день не задался с самого утра.
Майк с выпрыгивающим из груди сердцем вприпрыжку поднялся по лестнице в квартиру Эмили, чтобы сказать ей те самые заветные слова, которые она ждала уже несколько лет.
Он хотел ей сказать, что готов для дальнейшего шага построить серьезные отношения длинною в жизнь, но на первой же сказанной фразе его жестко бортанули стандартной отмазкой, не заморачиваясь в объяснениях. Типа, прости, но я не подхожу тебе, потому что ты слишком
И пока Майк недоуменно топтался у закрывшихся для него дверей, тщетно выискивая косяки за собой и прикидывая, где он мог бы оплошать перед девушкой, резко открылась входная дверь квартиры, и из нее выскочил высокий худощавый молодой человек с бегающими маленькими глазками, которые в испуге остановились на массивной фигуре Майка.
Под мышкой парень держал пиджак, пытаясь застегнуть пуговицы на распахнутой рубашке. При виде Майка герой-любовник застыл соляным истуканом, бледнея.
Удивлению Майка не было границ, когда вслед за парнем, вальяжно вышла Эмили, поправляя платье на ладной фигурке.
— Милый, подожди меня. Мы вполне успеваем. Знаешь же, что после секса я не люблю торопиться, — скороговоркой тараторила она, не замечая оторопелого Майка у окна.
Стукнувшись лбом о спину своего избранного, она капризно протянула:
— Нил, ну чего ты стоишь на пути? То несешься куда-то, то застываешь…
И тут-то ее глаза встретили взгляд Майка, до которого начало доходить, как нагло и бессовестно она обманывала его, изменяя под самым его носом. Все в одночасье оказалось зря, а ведь он всегда старался заботиться о ней, дарил тепло и ласку, не считая трат на подарки, цветы по поводу и без. Может, дело в том, что он не скандалил и не ограничивал ни в чем?
«Может, дело в сексе? Ну нет же! Тут тоже был вроде порядок», — метались мысли в его голове.
Боль полоснула внутри, коробя сердце и руша то, что романтики назвали бы душой. Ярость мгновенно затопила сознание Майка, заставив вскипеть кровь.
— Сучка, чего тебе не хватало? — тихо прошептал он, сжимая и разжимая пальцы рук. — За что ты так?
Тень испуга слегка исказила хорошенькое личико девушки при виде разъяренного бывшего, но, быстро взяв себя в руки, она бросила ему в лицо:
— Он готов на то, чего ты боишься. Ты же трус.
И с довольной усмешкой прошла мимо него.
Как же Майку хотелось стереть эту самодовольную улыбку с ее лица! Вместе с ее лицом! Чтобы больше никогда не помнить его.
Медленно повернувшись к трясущемуся парню, Майк стал подходить к нему, в то время как его визави отступал назад, оттягивая неизбежное. Расстояние между ними не сокращалось до тех пор, пока отступающий не уперся спиною в дверь — отходить больше было некуда.
Тогда ухажер закрыл глаза, согнулся, пытаясь руками защитить голову от ударов, и тоненько заныл. Это и отрезвило Майка, наполнив презрением и брезгливостью.
— И вот на него ты меня променяла?! — выплюнул он ей под ноги.
Ноги сами собой понесли его прочь, вниз
Выскочив на улицу, Майк быстро достал наушники из кармана куртки, размотал их мятый белый провод и вставил в уши. Оглушительно заиграли Power Ranger, отвлекая от бьющегося в голове осознания, что жизнь говно и нет в ней справедливости, как и свет в конце туннеля — лишь фикция.
Он сжался, будто мерз, кутаясь в продуваемую желтую куртку доставщика еды, когда реагирующая на движение дверь специализированного магазина с вином отворилась, впуская его в свои чертоги. Не глядя Майк бросил на прилавок несколько смятых купюр, молча указав пальцем на ряд темных бутылок с виски, и, поймав скепсис, читаемый во взгляде продавца, раскрыл паспорт — документ, позволяющий покупать любой алкоголь по достижению восемнадцати лет. Забавно, но в Нидерландах можно употреблять пиво с шестнадцати лет, однако, чтобы купить себе что-либо, нужно удостоверить, что тебе больше восемнадцати. Майку было двадцать два, и ему было можно и курить, и пить, совмещая в себе целых две финансово затратные привычки. Хотя на кого теперь тратить деньги? Девушки-то больше нет.
«Ох, залиться бы сейчас алкоголем по самую макушку, чтобы мозг отупел, и перестать воспринимать реальность происходящего. Только боюсь, что не получится сия спасительная операция», — думал он.
Его главный орган — сердце — столь яростно работал, в бешеном темпе качая кровь, что градусы просто испарялись под натиском ярости. Но все же некий эффект получить ему удалось, и пустынный осенний сквер принял его на холодной лавочке. У ног валялось моноколесо — самое дорогое, что теперь у него осталось.
Майк сделал еще один долгий глоток обжигающей жидкости, как тьма от горизонта и до горизонта накрыла небо. Настолько, что глазам пришлось привыкать к навалившемуся мраку.
— Что за черт?! — тихо выругался парень, резким движением откинув полупустую бутылку, которая снарядом устремилась очень далеко через дорогу, с дребезгом разбившись о кирпичную стену дома.
«Неужели допился?» — пролетело в голове за секунду до того, как тьма стала медленно рассеиваться, раскрашивая небеса в насыщенно фиолетовый цвет.
— Мать твою! — вновь высказался Майк.
У него в данный момент жизни просто не осталось других слов. Остатки алкоголя мгновенно выветрились, уступив место боли потери, но он лишь отмахнулся от нее, словно от надоедливой мухи, устремив взгляд на фиолетовое небо, по которому всполохами молний искрили разводы разных оттенков.
Майк посмотрел вокруг. На улицах возле сквера остановилось движение, люди, бросив автомобили в беспорядке, присоединились к прохожим, и все как один, заворожено запрокинув головы, смотрели наверх.