Досрочник
Шрифт:
Давно это было, еще тогда, когда девушки мило краснели, здороваясь с парнями. Когда им на дни рождения дарили цветы, а не презервативы… Когда девочки не употребляли наркотики вместо леденцов, не рожали в туалетах, думая, что у них понос. Это случилось, когда он учился в шестом классе. И к ним в 6- а пришла новенькая. Девочка кукольной красоты, с круглым фарфоровым личиком, с выразительными миндалевидными глазками – пуговками. С темными шелковистыми волосами, кудрявыми локонами, вьющимися на плечах.
– Это новая ученица, Диля Суханова, прошу любить и дружить и не обижать, представил
Дима Лопсаков, как увидел Дилю, так втрескался в нее с первого взгляда. Казалось, некогда не встречал таких красивых девчонок. Она была в строго стерильно выглаженной школьной форме, с белым воротничком, с фартуком, с шелковым красным галстуком, и с крахмальными бантиками на темных шелковистых волосах.
Лопсаков сидел один за партой. И потому Дилю посадили рядом с ним.
Когда она села рядом, у него дух перехватило от затаенной радости и вместе с тем, с охватившей робостью… Он застыл и боялся посмотреть в ее сторону. Она по-хозяйски села, вытащила из портфеля пенал, ручку, линейку и два заточенных карандаша и все это выложила на парте. Затем строго посмотрев на Лопсакова, провела фломастером тонкую, едва заметную линию
– Это граница, на мою территорию, не залезай, – сказала она
Так они и сидели до конца четверти, словно два пограничных государства. Но, тем не менее, их локти постоянно соприкасались на середине парты, и она не отдергивала руки. А Димка же испытывал головокружительное блаженство, ощущая ее руку. А иногда и их ноги встречались под парой и прижимались. Она не убирала бедро, делая вид, что ничего не замечает, но щеки у нее заметно розовели от смущения… Он чувствовал ее тонкий запах пота, исходящий от нее и это сильно и необычно возбуждало.
Перед летними каникулами учитель географии Виктор Фролыч, заядлый альпинист объявил о двухдневном походе на перевал «донгуз орун»
– Поход по желанию, кто хочет, – сказал Фролыч, кто пойдет, записывайтесь у старосты, и завтра приносите деньги на сухой паек. Рюкзаки и ботинки получите напрокат тоже в моем кабинете завтра. Поход в горы нелегкий, нагрузка большая. Кто не уверен в себе, лучше сразу откажитесь. Но, чтобы потом не ныли…
Таких слабаков не нашлось. Потому что в шестом «а», никто не боялся трудностей и записались все.
Говорят, что Фролыч любил крепко выпить. Но дома у него была злая жена, которая не давала ему этого делать и даже лупила тощего маленького фролыча.
Дилька тихо спросила Лопсакова: – Ты пойдешь в поход. Я пойду, в этих местах погиб мой дядя, в боях за Кавказ. Мама хочет, чтобы я побывала там. Он похоронен в братской могиле в Нальчике у вечного огня, но погиб там, в горах, на перевале Донгуз орун.
– Пойду, конечно, пойду, – замахал руками Димка.
Старенький школьный автобус приехал ровно в 8 к школе № 9, и кашлял изношенным мотором.
Ребята построились в ряд около автобуса для коллективного фото, а юнкор школьной стенгазеты Сашка Соловьев старательно щелкал всех своим фотоаппаратом «Смена-6».
Дилька стояла в стороне от Лопсакова, слева среди девчонок. А рядом с ней основательно обосновался Валерий Пеночкин и Джека Пробыко, ребята, что ни есть авторитетные
Тогда Лопсаков понял также, что красивые девчонки всегда нарасхват среди пацанов, и борьба за то, чтобы понравиться красивой девчонке нередко перерастает в жестокие драки. Девчонки это как сладкая конфетка или десерт.
Автобус, кряхтя и фыркая, но уверенно вывозил школьников за пределы города и мчал по живописному шоссе Баксанского ущелья. Чем дальше, тем ближе горы. Картины менялась с каждым километром. Мелькали селения, реки, озера, пашни, пастбища… И вот, наконец, проехали Тырныауз, город шахтеров, где добывают стратегический молибден, и въехали в долину гор. Где слева горы, прикрытые сосновым бором, а справа бесноватая река Баксан. Остановились около селения Тегенекли, где узкая дорожка уводила с шоссе в горные ущелья…
– Завтра, будем ждать вас, в 12 часов дня, – строго сказал Фролыч водителю.
Затем ребята построились и пошли гуськом, один за одним, вслед за Фролычем по тропке в высь к сверкающим ледникам, которые уже распахнули свои ледяные объятия… Удивительно, но Валерка Пеночкин, умудрялся постоянно быть рядом с Дилькой, а Лопсакова оттеснили в конец группы, замыкающим.
Чем выше, тем круче тропа, тем труднее давался каждый шаг. После второго привала Фролыч приказал мальчикам забрать у всех девчонок рюкзаки.
– Мы подойдем к перевалу Донгу Орун к местам былых боев за Кавказ говорил он, но дальше не пойдем, разобьем лагерь на поляне, это зеленая гостиница. Приготовим ужин и немного отдохнем, переночуем. Научу вас, как разжигать костры и ставить палатку, а завтра утром попробуем дойти до Донгуза Орун и затем вернемся в долину…
Ребята достигли поляны «Зеленой гостиницы» будучи изрядно уставшими. Ноги налились свинцовой усталостью, всем хотелось пить и отдыхать.
Группа расположилась на живописной горной поляне, с журчащей родниковой рекой, по всем туристическим правилам: разбив десять палаток, пять для мальчиков и пять для девчонок. Развели костер, и девчонки стали варить суп-пюре из тушенок, резали бутерброды с сыром и маслом. Ребята носили дрова из рощицы. Вокруг сверкали зеркальным блеском ледники кавказских гор. Школьники находились у подножья перевала, но на сам перевал уже не было сил подниматься. Фролыч пообещал на следующий год повести ребят через этот перевал к Черному морю.
Дилька, казалось, не замечала Лопсакова. Хлопотала с девчонками у костра, варя кашу с тушенкой… На поляне «Зеленой гостиницы» были котлы для чая и супа и даже железные миски, оставленные туристами разных поколений…
Лопсаков ходил, не находя себе места, вокруг бивуака, затем отошел к огромному камню, в ста метрах от палаток. На камне, разукрашенным надписями проходящих туристов, зияли выщербленные выбоины от пуль и осколков снарядов минувшей войны… Видимо, в годы войны, кому-то этот камень служил дзотом.