Доспехи света
Шрифт:
Но не сегодня.
Фан полировала чугунную решетку, а Кит только что поднял ночной горшок, когда в комнату вошел Уилл. Он был одет для верховой езды, со стеком в руке, и, очевидно, забыл шляпу, потому что снял ее с комода.
Затем он заметил их и удивленно вскрикнул, словно испугавшись.
Через мгновение он оправился и заорал:
— Вы что тут двое делаете?
Он прекрасно знал, что они делают, но разозлился, потому что его застали врасплох.
Они так испугались, что Фан опрокинула бутылочку с сажей, испачкав ковер, а Кит уронил ночной горшок,
— Идиоты! — взревел Уилл. Когда он злился, его глаза выкатывались так, что, казалось, вот-вот лопнут. Он схватил Кита за руку и хлестнул его стеком по заду. Кит закричал от боли и попытался вырваться, но Уилл был слишком силен.
Уилл ударил его снова, и он зарыдал от отчаяния.
— Оставьте его! — взвизгнула Фан и бросилась на Уилла.
Уилл отшвырнул Кита на пол и схватил Фан.
— А, тебе тоже хочется, да? — сказал Уилл, и Кит услышал свист стека и глухой удар, когда тот обрушился на нее. Он поднялся и увидел, как Уилл задрал Фан платье и принялся стегать ее тощий зад.
Кит хотел защитить Фан столь же храбро, как она защитила его, но он слишком боялся, и все, что он мог, лишь плакать.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — раздался новый голос. — Уилл, ты что творишь?
Это был брат Уилла, Роджер. Уилл перестал стегать Фан и повернулся к нему.
— Не лезь не в свое дело.
— Оставь детей в покое, болван здоровенный, — сказал Роджер.
— Смотри, как бы я и тебя не высек.
Роджер, казалось, не испугался, хотя был мал и хрупок, а Уилл — огромен и силен.
— Можешь попробовать, — с улыбкой ответил он. — По крайней мере, бой будет честнее, чем этот. Тебе нравится сечь задницы маленьким девочкам?
— Не будь идиотом.
Хоть они и спорили, Кит видел, что Уилл успокаивается. Кит был безмерно благодарен Роджеру за то, что тот спас его и Фан. Уилл мог бы их обоих убить.
— Я не понимаю, зачем тебе было избивать этих несчастных малюток со всей дури, — сказал Роджер Уиллу.
— Детей нужно наказывать, все так говорят. Это делает их послушными. Девочкам это нужнее всего — так из них получаются респектабельные жены, которые почитают своих мужей.
— Ты ничего не знаешь о женах, идиот. Пойдем лучше завтракать, может, нрав твой поутихнет.
Уилл посмотрел на Кита и Фан, и Кит задрожал от страха, но Уилл лишь сказал:
— Уберите этот беспорядок, не то я снова задам вам трёпку.
— Да, мистер Риддик, — в один голос ответили они перепуганными голосами.
Уилл вышел, и Роджер последовал за ним.
Кит подбежал к Фан и, дрожа, зарылся лицом в ее платье. Она обняла его.
— Ничего, ничего, — сказала она. — Сейчас боль утихнет.
Он пытался быть храбрым.
— Кажется, уже проходит.
Она разжала объятия.
— Ну, тогда давай, — сказала она. — Принимаемся за уборку.
*
В воскресенье после обеда он увидел свою маму.
Когда со стола семьи Риддиков убирали после обеда, слуги были свободны до самого
Добравшись до дома, они сели за ее прялку, как в старые времена, только вдвоем. Он подавал ей жгуты чесанной шерсти, а она заправляла их в механизм, вращая колесо. На полу лежали веретена с готовой пряжей, и Кит сказал:
— Ты много сделала, Эймос будет тобой доволен.
— Расскажи мне, как твои дела, — сказала она.
Работая, он рассказал ей все, что случилось за неделю. О том какую работу он делал, что ел, когда был счастлив и когда напуган. Она так рассердилась из-за Уилла Риддика, что он поспешил перевести разговор на Фан и на то, какая она добрая. Он сказал, что любит ее и, когда они вырастут, он на ней женится.
Ма улыбнулась.
— Посмотрим, — сказала она. — Раньше ты говорил, что женишься на мне.
— Это глупости. На маме нельзя жениться, все это знают.
— В три года ты этого не знал.
Воскресные разговоры с ней помогали ему пережить остальную неделю. Он ненавидел Уилла, но большинство людей в доме не были ни добрыми, ни злыми, а Роджер и Фан были на его стороне. Он боготворил Роджера.
Он уже чувствовал себя совсем взрослым, рассказывая ма, как он чистит и полирует, особенно когда она сказала:
— Да ты у меня настоящий маленький работяга!
День пролетел слишком быстро. У нее обычно было для него маленькое угощение: ломтик окорока, кружка свежего молока, апельсин. Сегодня она дала ему кусочек поджаренного хлеба с медом.
Вечером, когда они шли обратно, вкус меда все еще оставался у него во рту. Приближаясь к усадьбе и понимая, что не увидит маму еще целую неделю, он начал плакать.
— Ну-ну, — сказала она. — Тебе скоро семь. Ты должен вести себя как маленький мужчина, потому что им ты и являешься.
Он старался изо всех сил, но слезы все текли.
У черного хода он вцепился в нее. Она долго обнимала его, потом отцепила его руки, втолкнула в дверь и закрыла ее за ним.
*
В понедельник утром Кит чистил и полировал седла и прочую конскую сбрую. Часть ее пачкалась во время езды, а всю ее нужно было натирать сапожной мазью, чтобы кожа оставалась мягкой и не пропускала воду. Кит работал в судомойне, пока Фан подметала ковры наверху. Седла были тяжелыми, и Киту приходилось таскать их через конюшенный двор по одному.
Он не любил лошадей. Они его пугали. Он никогда не видел, чтобы его родители ездили верхом.
У сквайра и его сыновей в конюшне было девять животных. Сквайр Риддик разъезжал в кабриолете — двухколесной повозке с откидным верхом, запряженной крепким пони. И у ректора Джорджа, и у мистера Роджера были свои лошади: большая кобыла у ректора и легконогий мерин у Роджера. Уилл предпочитал крупных, быстрых охотничьих лошадей, и у него их было две. Одной из них, недавнее приобретение, был темно-гнедой жеребец по кличке Стил. Были еще и четыре ломовые лошади.