Доспехи Дракулы
Шрифт:
От сознания своего бессилия ненависть к поручику разгоралась всё сильнее, она просто сжигала графа изнутри. Ещё мгновение – и он начнёт рычать, подобно раненому зверю… Да только кому это надо?.. Жене?.. Да, кстати, где она?
Василий Григорьевич левой рукой дёрнул за шнурок звонка, располагавшийся в изголовье кровати. За дверью послышались шаркающие шаги лакея Прохора. Дверь открылась…
– Чего изволите, ваше сиятельство? Чай проголодались? – поинтересовался тот, входя в спальню.
– Где барыня? – поинтересовался
– Э-э-э… – неопределённо протянул Прохор. – Кажись, в покоях своих…
– Вели послать за ней!
– Також… Барыня… Э-э-э… – снова промямлил Прохор.
– Её что, в доме нет? – догадался граф.
Лакей кивнул.
– Точно так-с, ваше сиятельство, нету барыни… Нету…
– И где же она?! – теряя терпение, закричал граф.
– Також… Прогуляться она отправилась. День выдался нонче хороший… – Наконец признался Прохор.
– Верхом?!
Прохор кивнул.
Красная пелена застелила глаза графа. Он лежит в постели, раненый… А она… Она снова поскакала к этому вертопраху Анохину! Ну, всё! Терпению графа настал конец!
Увидев, как граф покраснел, Прохор испугался.
– Ваше сиятельство, да не волнуйтеся вы також… Эвон покраснели, чего доброго рана откроется…
Действительно, граф почувствовал сильное жжение в области груди, дышать становилось всё тяжелее.
– Позови… Глашу! – отрывисто приказал граф. Прохор тотчас исполнил приказание.
В спальню вошла Глаша и, взглянув на барина, поняла, что ему надобно принять эликсир, прописанный доктором.
Глаша открыла склянку с эликсиром барвинка и болиголова, взяла десертную ложечку и, отсчитав ровно десять капель, опустила снадобье в стакан с водой и тщательно размешала.
Василий Григорьевич внимательно наблюдал за действиями горничной. Он прекрасно помнил, что сказал доктор:
– Не более десяти капель на стакан воды… Эликсир чрезвычайно концентрированный… Передозировка опасна для жизни…
«А что будет, если подлить, скажем, в вино, капель двадцать или тридцать?.. – невольно подумал граф. И сам ответил на свой вопрос: – Смерть…»
Неожиданно Василий Григорьевич пришёл в хорошее расположение духа, безропотно выпил лекарство и даже похвалил Глашу за какую-то мелочь. Горничная удивилась: видать, барин на поправку пошёл!
– Ты, Глаша, ступай в библиотеку. Там в шкафу, что у окна, на средней полке стоит книга в красном переплёте…
Покуда Глаша ходила за книгой в библиотеку, графа одолевали бесовские мысли: «Отравить… Отравить… Жену отравить… Поручика отравить… Нет её жалко… Люблю изменницу! Люблю!!! Помру я без неё… А его, мерзавца, не жаль нисколько…»
В спальню вошла Глаша.
– Вот, барин, глядите. Эта книга-то? – она потянула достаточно увесистый фолиант.
– Да, нет, Глаша! Всё ты перепутала! Это не то… – Василий Григорьевич открыл книгу, на её первой странице по-французски
Чтение французского фолианта захватило графа.
…Неожиданно дверь в спальню приоткрылась, и показалась белобрысая голова шестилетнего Коленьки.
– Папочка! – позвал мальчик. Но тот, увлечённый чтением никак не отреагировал. – Папочка! Папочка! Что ты читаешь?
Граф очнулся. Воображаемые вампиры исчезли…
– Коленька, сынок! Заходи, родной! – обрадовался граф, увидев своё обожаемое чадо.
– Карл Иванович разрешил мне отдохнуть от занятий. Мы с ним рисовали… – доложил мальчик о том, чем он занимался под бдительным оком немца-воспитателя. – Мама сказала, что ты захворал…
– Да, немного… – подтвердил Василий Григорьевич срывающимся голосом, готовый разрыдаться. Он и сам удивился своей слабости, ибо раньше не был столь чувствительным. – Мне уже лучше…
Коленька забрался на кровать к отцу и заглянул в книгу. Оттуда на него смотрело нечто, напоминающее уродливую птицу.
– Папа, что это за птичка?.. Она странная.
– Это летучая мышь. В неё превратился один князь… Словом, он не умер, а превратился в эту мышку и летает теперь по своему замку.
Коленька округлил глаза.
– И долго он летает?..
– Да, лет двести, а может и больше…
Мальчика заинтересовала средневековая история.
– Расскажи мне ещё что-нибудь про этого князя, – попросил он.
– Нет, Коленька, не стоит. Его история слишком страшная.
– Тогда не надо. А то мне ночью приснится плохой сон, – согласился мальчик.
Вечером перед сном Василий Григорьевич пожелал видеть свою супругу. Мария Ильинична вошла в спальню мужа, как обычно, словно ничего не произошло, и ещё два часа назад она не скакала верхом по окрестным лесам в сопровождении поручика Анохина.
Василий Григорьевич заметил, что щёки жены покрывал лёгкий румянец, что явственно указывало: графиня прекрасно провела время в обществе своего фаворита.
– Как ты себя чувствуешь, душа моя? – вежливо поинтересовалась графиня.
– Благодарю, лучше… – ответил граф, подавляя крайне раздражение. Но тут же спохватившись, почти елейным голосом сказал: – Думаю, Машенька, я был не прав по поводу Константина Анохина. Он вовсе не такой уж и … Словом, я хочу с ним примириться.
Глаза Марии Ильиничны заблестели.
«Ага! Вот ты себя и выдала! – мысленно злорадствовал граф. – Ну, ничего, всё ещё впереди…»
– Василий Григорьевич, я так рада, что ты одумался. Право же, что в том дурного, что я люблю конные прогулки?.. – графиня невинно смотрела на мужа и тот, растаяв под её взглядом, был уже готов поверить в её абсолютную невиновность. Но он вовремя спохватился…