Досье на адвоката
Шрифт:
— Из своего кармана? — изумилась Лиза.
— Господи, какая дремучесть! Нет, конечно. Из кармана государства. Все равно ведь получите копейки, а с моей помощью сумма окажется мало-мальски приличной. Идет?
— Нет.
— Ну почему? — возмутился следователь. — Вы же ничего не теряете?
— Теряет Климов, — пояснила Лиза. — И вы об этом прекрасно знаете. Не зря, видимо, затеяли передо мной этот спектакль. Понадеялись, что я, неопытный глупенький адвокат, не читала книжку под названием «Уголовно-процессуальный кодекс»?
Вострецов заскрипел зубами. Но Лизу было уже не испугать:
— Если я не заявлю об алиби Климова сейчас,
Взгляд, полный искренней злобы, был ей ответом.
Андрей сидел на диване и с улыбкой наблюдал, как Дубровская мечется между гардеробной, спальней и ванной комнатой. Она умудрялась быть почти одновременно в трех местах сразу, перетряхивая коробки с обувью, выбирая платье, умело укрощая ревущий фен и раскаленные электрощипцы.
Молодой человек находил всю эту суету весьма забавной. Да, они идут в «Версаль», модный ресторан с превосходной кухней и избранной публикой, но ведь не на прием к английской королеве!
— Как ты не понимаешь, — напустилась на него Лиза. — Я там не была уже, кажется, сотню лет. Для меня это событие. Как ты здорово все устроил!
Вероника Алексеевна застыла, как изваяние в кресле, и молча не одобряла происходящее. Место для проведения досуга в этот раз странный знакомый дочери выбрал, конечно, неплохое, но может запросто статься, что в самый ответственный момент у него закончатся деньги. Ей начнет звонить расстроенная дочь с просьбой достать из заветной шкатулки неприкосновенный запас, оставшийся после продажи кое-какого семейного имущества. А если в этот вечер в «Версале» окажутся знакомые Германа Андреевича, то можно не сомневаться, что дурная слава как шлейф потянется за Елизаветой, и тогда о выгодном кавалере останется только мечтать. Кому нужна бесприданница с дырой в кармане?
Мать с тоской во взгляде проводила до порога свою неразумную, но, несомненно, красивую дочь и ее знакомого, у которого в шкафу не нашлось даже завалящего смокинга…
— Что это значит? — удивилась Елизавета.
Андрей только покачал головой и завязал ей глаза черным шелковым шарфом. Впереди уже манил зеркальными дверями зал, в котором она когда-то частенько бывала, слышалась негромкая музыка. Но Дубровская была уверена, что они направляются не туда.
— Ты веришь мне?
Его горячее дыхание коснулось ее уха. Стало щекотно и смешно.
— Да…
— Тогда помолчи и ступай за мной.
Дубровская повиновалась. Он открыл какую-то дверь и повел девушку куда-то навстречу неизвестности. Должно быть, они двигались по коридору, потому что им на пути не встречались лестницы и пороги. Наконец Лиза услышала ровный гул голосов, лязганье приборов и звон посуды. Чей-то мягкий голос произнес:
— Бон суар, мадемуазель!
Повязка с ее глаз была аккуратно снята, и Елизавета, щурясь от яркого света, уставилась на жизнерадостную физиономию жгучего брюнета в белом колпаке. Конечно, это был Жерар, знаменитый шеф-повар «Версаля»! Герман Андреевич, отец Лизы, не скупился на комплименты талантливому французу, причем предпочитал высказывать их лично, а не через официантов.
— Манифик! — обрадовался француз. — Я вижу, мы раньше встречались!
И, прежде чем Елизавета успела что-то сообразить, ее облачили в фартук, а кудри убрали под шапочку. Андрей стоял тут же, в белом халате и колпаке.
— Только не говорите, что я должна буду
— Стандартно мыслишь, — хмыкнул Андрей. — Твоему вниманию предлагается небольшой мастер-класс одного из лучших поваров Франции!
Жерар сиял, как хорошо начищенный пятак.
Дубровская готовила отвратительно и поэтому к столь заманчивой идее отнеслась с опаской. Но, оказывается, от нее требовалось немногое. Она стояла и смотрела, как Андрей под руководством Жерара постигает секреты приготовления некоторых фирменных блюд. В конце концов ей стало совестно, и она робко поинтересовалась, чем она может быть полезна. Ей доверили чрезвычайно важную миссию: сбивать венчиком какую-то смесь, и пусть ее руки были точно из дерева, а часть крема попала ей на нос, Жерар отблагодарил ее комплиментом:
— У вас, мадемуазель, блестящее будущее по части кулинарии.
Елизавета была счастлива.
Потом они на пару с Андреем соорудили десерт из крема, шоколадной стружки и фруктового ассорти. Посмеиваясь, как заговорщики, они прекрасно поужинали на одном из служебных балконов уважаемого заведения. Оттуда превосходно просматривался зал и была слышна музыка. Никогда еще поход в ресторан не оставлял такой массы впечатлений, как это было в случае с Андреем.
Жерар приготовил им превосходный кофе по какому-то особому рецепту и даже собственноручно подал его.
— Слушай, ты наверняка получишь длиннющий счет, — нахмурившись, сказала Елизавета, обращаясь к своему любимому.
Дубровская никогда не была практичной девушкой, но даже она понимала, что за любой праздник следует платить.
— Пусть тебя это не беспокоит, — улыбнулся Андрей.
— За что платить, мадемуазель? — искренне удивился шеф-повар. — Мы — друзья, разве между нами могут быть какие-то счеты?
«Вечер был, конечно, замечательным. Андрею везет на друзей. Никогда бы не подумала, что можно великолепно проводить досуг и не думать при этом о деньгах», — размышляла Лиза.
Однако легкое беспокойство, так, ничего особенного, не покидало ее. Или, быть может, это было недоверие?
— …Адвокат Дубровская умышленно затягивает расследование дела, предлагая провести многочисленные следственные действия, которые заведомо не будут иметь никакого результата…
Следователь Вострецов очень надеялся на то, что судья окажется мудрым и поставит наконец эту выскочку Дубровскую на место. Мало эта горе-адвокатесса выпила у него крови, тормозя расследование своими дурацкими просьбами, так еще отняла и сегодняшний день. Вместо того чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, бедный Игорь Валентинович был вынужден полдня отираться в коридорах суда, а теперь еще и оправдываться, доказывая свою правоту.
— …конечно, теперь защите предоставлены слишком широкие права, в том числе и по сбору доказательств, — жаловался обиженный следователь. — Не секрет, что некоторые недобросовестные защитники используют это обстоятельство во вред общему делу…
Судья, молодая женщина, немногим, видимо, старше этой стервозы Дубровской, терпеливо выслушивала Вострецова. По ее лицу трудно было предугадать, на чьей стороне она находится. Игорь Валентинович, конечно, предпочел бы, чтобы жалобу рассматривал мужчина. Ей-богу, от любого, даже самого либерального судьи, представителя сильного пола, толку в конечном итоге окажется куда больше, чем от самой ученой бабенки, пусть даже у нее семь пядей во лбу.