Досаждение
Шрифт:
К концу мая Черный совсем измучился и уже собирался поехать за Полиной, но выяснилось, что Белова нравится одному из преподавателей. Она поделилась этим с психологом… Обезумев от ярости, Черный в течение суток организовал горе-поклоннику увольнение, но не успокоился, поэтому взломал ноутбук и телефон Полины.
Проверив оба гаджета, Захар убедился, что Маленькая ни с кем не переписывалась и уже хотел выдохнуть, но вместо этого нашел кое-что другое. То, что по настоящему потрясло его и подарило, наконец, первую за долгое время ночь спокойного
Он знал, что одним из упражнений, заданных Полине, было ведение ежедневного дневника. Обычная запись произошедшего за день, которая как оказалось, таила в себе много интересного. Оказывается, в заметках были описания её снов. Почти в каждом из них был Черный. Его робкой, скромной девочке начало сниться то, как он берет её в самых разных позах.
Только благодаря сухим коротким заметкам в её телефоне, Захар выдержал июнь.
Дальше был побег Золотаревой из рехаба и еще несколько бессонных ночей, полных напряжения. Выдохнул Чёрный только тогда, когда Дину нашли на заднем дворе одного из клубов, в состоянии клинической смерти.
А потом что-то снова изменилось. Психолог объявил, что вместе с выздоровлением у Полины прошел негатив по отношению к Захару, и более того, она и сама, без постороннего влияния оправдывает многие его поступки и понимает, что воссоединение неизбежно. Её заметки стали объёмнее, а описание того, что ей снилось ярче и подробнее.
Часть июля Захар занимался документами и работой, а после даже съездил на могилу к матери. Постояв в тени деревьев склонился к деревянному кресту и положил на холм букет любимых цветов матери. Она обожала ромашки и поэтому даже после смерти получала их от сына каждый раз, когда тот навещал её могилу.
— Я обязательно привезу её сюда, в место, где я родился. Знаешь, какая она… Добрая, робкая, но такая твердая внутри… Меня сломала, а сама уцелела. Представляешь?
Постояв еще немного, он развернулся и не спеша пошел прочь. На душе у Чёрного впервые за долгое время было легко. Он по-прежнему любил мать, но теперь видел все под другим углом, поэтому больше не винил отца и смог простить его.
В самолете, после посадки, он уже по привычке открыл заметки Полины и улыбнулся. Маленькая впервые призналась сама себе, что скучает по нему и еще добавила, что будет печь к своему дню рождения медовик.
Он никогда не любил сладкое, но разве речь шла о торте?
Эпилог
— Это родина моей матери, — сухо проронил Черный и заглушил мотор, остановившись у большого деревянного дома на окраине деревни.
— Здесь очень красиво, — пробормотала Полина, бросая восхищенные взгляды вокруг. Она словно перенеслась в один из бабушкиных рассказов о больших деревнях окруженных бескрайним лесом и наполненных ароматом свободы. Захар, тем временем, вышел на улицу и, обогнув машину, открыл пассажирскую дверь.
— Пойдем, — коротко распорядился он. Полина молча кивнула и вложила в его протянутую ладонь свою.
Бревенчатый дом казался огромным и нежилым, но вместе с тем совершенно
— Сосед ухаживает, — пояснил Захар, увидев в её глазах немой вопрос и направился к выходу, — заберу пакеты из машины и растоплю баню.
Оставшись одна, Полина сначала совсем растерялась. Всю дорогу от аэропорта Черного словно подменили, он вдруг стал молчаливым и задумчивым, а на робкие вопросы отвечал односложно. А теперь ещё и оставил её одну в чужом доме.
Обхватив себя за плечи, Полина маленькими шажками двинулась вперед и принялась осматривать дом. В комнатах была чистота, но присутствовал запах пыли, поэтому Полина поддалась порыву и открыла несколько окон. На одном из широких подоконников стояла рамка с чёрно-белой фотографией, которая невольно привлекала внимание. Осторожно взяв снимок, Полина вгляделась в него и замерла: красивая женщина со струящейся по груди косой нежно обнимала мальчика лет десяти. На лице женщины была еле заметная улыбка, а ребенок смотрел прямо в кадр суровым проницательным взглядом.
— Такой же как и сейчас, — задумчиво пробормотала она, но тут же вздрогнула, когда за спиной раздался голос Чёрного:
— А какой сейчас?
Полина торопливо поставила фотографию на место и обернулась, чувствуя себя как воровка, пойманная на месте преступления. Она подняла глаза на Захара и по его внимательному взгляду поняла, что он все еще ждет ответа.
— Такой же суровый и серьёзный…
— Неужели ты видишь меня именно таким, маленькая? — Чёрный скептически выгнул бровь и двинулся вперед, а Полина интуитивно сделала шажок назад и замерла, так и не решившись ответить.
— Разве я суров с тобой? М-м-м?
— Просто с тех пор как мы прилетели, ты словно не в духе…
— Я привез тебя на землю, которая служит мне местом силы и боли одновременно. Здесь у меня всегда много невеселых мыслей, но к тебе это совершенно не относится. Не думай об этом, маленькая, — приблизившись максимально близко, Захар склонился над Полиной и и нежно провел носом по её скуле, вмиг покрывшейся мурашками. Однако дальше этого Чёрный не пошел. Взяв Полину за руку, он повел её во двор, а после экскурсии, несмотря на протесты, потащил в баню.
— Я боюсь, что голова закружится, может, ты сам попаришься, пока я приготовлю ужин? — попыталась увильнуть Полина, но Черный был непреклонен.
Раздевая девушку, он приговаривал, словно гипнотизируя её:
— Жар еще не сильный, я рядом. Расслабься, маленькая, — развернув Полину спиной, потянул вверх свитшот и ловко расстегнул застежку бюстгальтера, после чего запечатлел дорожку легких поцелуев на выступающих позвонках.
Полина и сама не поняла, от чего ей жарче: от горячего пара, клубящегося в парилке или от того, что с ней делал Чёрный. Его требовательные руки и губы вытворяли такое, что заставляли стонать в голос. В какой-то момент она настолько потерялась в своих ощущениях, что упустила главное: секс был без защиты.