Дороже жизни
Шрифт:
Господи!
Какой же я трус, урод, кретин конченный!!!
Почему не хватило смелости в скорую хотя бы позвонить??
Запаниковал. Просто нервы сдали. Но я правда не хотел… В какой-то мощный аффект впал. Даже не помню половины происходящего. Как будто эта страшная авария, просто приснилась.
Внезапно, мысли резко испарились, а сердце на пределе забилось, когда я новости по ящику увидел. Точнее, ту самую вчерашнюю остановку. Рядом с которой скорая с мигалками стояла, полиция и туча незнакомых людей. Всё они что-то
Я узнал её.
И на миг забыл, как дышать.
Молодая. Лет двадцать наверно. Красивая. В изодранной одежде и вся в крови. Глаза закрыты. Грудь обездвижена.
О, Боже!!!
Нет!!!
Затем женщину какую-то показали.
До этого, я не слышал, что там дикторша говорила. А все, что слышал — противный писк в ушах.
На экране появилась немолодая женщина, бледная как мел, с носовым платком в руках. Она истерически рыдала, вытирала слезы и пытались что-то сказать зрителям. Я услышал лишь часть рассказа. А потом, мне захотелось просто из окна выпрыгнуть:
— Анечка… она… она сирота… Днём на заводе по производству игрушек работала, а по вечерам — волонтёром в нашем детском доме. С детишками каждый вечер приходила играть, игрушки им дарила, которые сама собирала. А ещё Анечка балериной мечтала стать! Господи! Горе какое!!! Да что же такое!! Ни за что девочку! Тварь поганая! Она же такая молодая, такая добрая!!! Нет у таких монстров сердца… Будь они трижды прокляты!!! Убийца!!! Если ты смотришь это обращение — ты трус!!! Подлый трус!!! Ты ничтожество!!! Сбить и смыться… Нелюдь.
Быстро телек выключил и за волосы схватился. Но перед этим ещё и вазу со стола схватил, в стену со всей ярости швырнул, задыхаясь от накатывающей истерики.
— Ничего не хочешь рассказать?? Где твоя новая машина??
Остолбенел, когда позади раздался голос отца.
— Угнали. — Выплюнул первое, что в голову взбрело.
— Не ври мне, Денис!!! Я тебя насквозь вижу.
— Я же сказал. Угнали.
— Ладно, все равно выясню. Тебе уже двадцать три! Мы слишком с тобой возимся. Мы тебя разбаловали! Отныне, сам будешь зарабатывать себе на хлеб.
Отец в комнату вошёл, а я кулаки крепко-крепко сжал, злясь то ли на него, то ли на себя, то ли на, суку судьбу проклятую! Дыхание тяжёлое, рваное, как у быка перед родео. Боюсь лицом к отцу повернуться, в глаза его строгие взглянуть боюсь, признав собственную вину, собственную немощность и ничтожность! Узнал бы, что я только что натворил. По глазам бы узнал. Сейчас там сплошная тьма и пустота.
— Ты прикалываешься?? — постарался рассмеяться, напялив привычную маску пофигиста-разгильдяя.
— Нет. С завтрашнего дня будешь работать в реабилитационном центре для инвалидов. Ты станешь отличным примером для других
— Ах-ха-ха!!! — Вот тут уже меня реально накрыло.
Судьба моя, ты чё там, совсем рехнулась??
Ты что творишь???
Уж лучше сразу нож в глотку!!!
А ещё… лучше бы я просто разбился нахрен. Вместе с машиной на последней финальной гонке.
— Ты что обкурился?? Чего ржёшь как бабуин?? Зачем вазу разбил??
Замолчал. Уже не до смеха стало. Голову в пол опустил, принявшись переваривать смысл услышанного.
— Если откажешься — будешь жить на вокзале. Я всё у тебя отберу, понял! Ровно год. Год ты будешь работать в этом центре и жить в общежитии для малоимущих. С этого момента, от нас с матерью больше ни копейки не получишь.
— Да ты что??? Ты не можешь так поступить!!!
Всё-таки я обернулся, решив высказать всё до последнего, но отец, гордо вздёрнув подбородок, стряхнув с идеально отутюженного смокинга несуществующие пылинки, прочь зашагал, напоследок добавив:
— Разговор окончен.
Я стоял напротив серого, невзрачного здания, не решаясь зайти внутрь, наблюдая за тем, как к парадному входу каждые десять минут подъезжают кареты скорой помощи.
Если существует Ад на земле — то он начинается тут.
Делать было нечего, пришлось принять волю отца. Кушать ведь хотелось! Этот осёл старый, все мои шмотки из последней коллекции в церковь вывез, а остальные — прямо во дворе нашей усадьбы демонстративно спалил.
Вот и всё. Мой отец меня просто выгнал. Приказал своим амбалам за ворота вышвырнуть и на пушечный выстрел даже близко к усадьбе не подпускать.
Я начал работать в государственном центре для тяжелобольных и инвалидов через неделю после того жуткого вечера, когда девушку сбил. Не знаю, что с ней. Жива, или нет? Мне просто стыдно об этом узнать. Я не могу! Я трус. Трус и ублюдок, каких только ещё поискать нужно.
Первое время кантовался на вокзале. Несколько раз с бомжами за картонку подрался. Писец просто! Вот дожили!!! Никогда не думал, что из Рая меня прямиком в гиблый Ад жёстким пинком отправят.
Это было ещё тем долбанным испытанием! Настоящим потрясением! Друзья помогать отказывались, с ними батя тоже неплохо поработал.
В конце концов, решил сплясать под дудку олигарха.
Отправился в этот чёртов центр. Там меня, благо, как героя встретили. Только вот я голодным очень был. Две тарелки какой-то непонятной похлёбки умял. Ммм, это было так вкусноооо!!! Не то, что протухшие объедки в мусорниках возле ресторанов, за которые пришлось с ордой бродячих собак сражаться.