Дорогой Солнца
Шрифт:
– Михалыч в твоём чемодане? – спросил я, имея в виду его любимую мягкую игрушку, с которой он всегда засыпал.
– Да, пап.
– Сейчас достану.
– Не надо пока. Я не хочу спать. Может, что ещё полезное сделать?
Я задумался на пару секунд. Заставлять сына, пожалуй, не стоило. Он ведь в стрессе, а давление с моей стороны только ухудшит ситуацию. Ничего, сам уснёт, если поручить что-то монотонное.
– Да, – кивнул я. – Сейчас достану жёсткий диск и пару флешек. Скопируй туда то, что накачал. Так надёжнее будет.
– Ага, – кивнул Ваня.
И мы поехали дальше.
Как я и предполагал, через час сын уснул. Я остановился на обочине, достал Михалыча и подложил
Ноутбук с флешками я поставил на центральную консоль и следил, как идёт копирование.
Ближе к утру я снова тихонько включил радио и настроился на новостную волну. Ситуация становилась хуже буквально по часам: Дания объявила, что намерена досматривать гражданские корабли, идущие в Санкт-Петербург «чтобы не допустить попадание оружия и комплектующих в воюющую страну». В итоге два корвета балтийского флота сопровождали сухогруз из Либерии. Пока обошлось без инцидентов, но Дания запросила помощи НАТО. Не лучше обстояли дела с Калининградом: Эстония объявила о закрытии воздушного движения над своей территорией «в связи с предстоящими учениями». Аналогичным образом поступила Финляндия. Таким образом с Калининградом осталась связь только по морю, паромами. После выпуска новостей выступал военный аналитик, который предсказывал «напряжённость с польской стороны», где сосредотачиваются значительные силы возле Калининграда.
Мы проезжали Пензу. Я поймал себя на том, что нервничаю вблизи крупных городов, ведь в случае обмена ракетными ударами счёт будет идти на минуты… ничего, главное за Волгу успеть попасть – дальше будет пространство для манёвра.
Когда отъехали от города километров на двадцать, начало светать. Ваня завозился в кресле, прижимая к себе мишку. Сашка, которая лежала рядом с ним, подняла голову и вопросительно на меня посмотрела.
– Доброе утро! – сказал я, улыбаясь.
Ваня потянулся и зевнул. Кошка спрыгнула с сиденья и скрылась где-то сзади, среди запасов.
– Доброе… пап, ты всю ночь ехал?
– Да, Вань. Сейчас по-другому нельзя. Потом выспимся.
– Понятно, но у тебя глаза красные…
На трассе я увидел заправку и кафе при нём. Секунду подумав, зарулил туда. Надо как можно дольше сохранять хотя бы подобие режима для ребёнка. Вопрос здоровья. Так что время завтракать.
Кафе оказалось вполне приличным, к тому же, на удивление народу было мало. Ваня выбрал гречку с сосисками и творог, а я заказал яичницу с кофе. В этот раз переноску мы брать не стали: сильно задерживаться я не хотел. Кошка тоже завтракала в салоне, из своей миски.
– В школе, наверно, меня спрашивают… Марк в буфет один пойдёт, а ему мало денег дают. Наверно, он не очень рад, что меня нет, как считаешь, пап? Я ж угощал его всегда.
– Конечно, не рад, – подтвердил я.
– Как думаешь, они успеют спуститься в убежище? – тихо спросил Ваня, подавшись вперёд.
– Хочу надеяться, – осторожно ответил я. Направление разговора мне категорически не нравилось, и я попытался сменить тему: – кстати, не думай, что учёба закончена. Дальше я буду тебя учить сам. Кстати! Надо учебники скачать.
– Ты не сказал никому, потому что никто бы не поверил, да?
– Не только это. Я обещал никому не говорить тому человеку, который рассказал мне.
– Ясно, – Ваня удовлетворённо кивнул.
Я снова включил новости: «…срочное заседание Совбеза ООН закончилось скандалом: в нарушение протокола, представитель США начал демонстрировать фотографии погибшего экипажа фрегата «Ивар Хуитфельдт» ВМС Дании. Заседание было прервано председателем после того, как представитель США
– Вань, переведи смартфон в авиарежим, пожалуйста, – попросил я сына.
– Хорошо, пап. Я только не все учебники успел скачать, сеть постоянно падает…
– Ничего. Мы справимся.
Чем ближе к Самаре, тем тревожнее становились новости. Я здорово нервничал: оказаться в момент «Икс» посреди крупной промышленно агломерации совершенно не хотелось. Тем более, что Волгу я планировал пересечь по плотине ГЭС, которая наверняка числилась в списке стратегических объектов на поражение.
Раздумывая, не остановиться ли прямо сейчас в ближайшем овраге на пару суток, я всё-таки продолжал гнать вперёд. Если не окажемся на другом берегу Волги – всё сильно усложнится. Нужно будет объезжать через верховья или по зимниками, что задержит нас в густонаселённой европейской части страны, с непредсказуемыми последствиями.
Как будут действовать местные органы управления и полиция в мелких населённых пунктах? И тут же вспомнил, что никак: вся полнота власти перейдёт к военным. Местные органы будут только оказывать помощь и содействие в сохранении общественного порядка и распределении запасов Госрезерва…
Будто в ответ на мои мысли по радио передали экстренное сообщение о начале всеобщей мобилизации и введении военного положения в стране. Анонсировали обращение Президента на пятнадцать ноль-ноль. Я посмотрел на навигатор: если дороги не перекроют, к тому времени мы должны быть уже на том берегу.
Вот и конец всем сомнениям: надо гнать. Через несколько часов я официально буду уклоняющимся от мобилизации, в условиях военного времени.
Притормаживал я только перед постами ГАИ. На камеры было плевать: скоро штрафам приходить будет некуда.
Вот миновали поворот на Сызрань. Гаишники были заняты: о чём-то оживлённо говорили с армейскими, возле большой колонны военной техники, замершей на обочине.
Дальше дорога шла вдоль берега Волги. Движение стало более плотным, пришлось замедлиться. Играть в «шашечки» на тяжелой машине с ребёнком на переднем сиденье тоже не вариант.
Перед самой плотиной ГЭС, за Жигулёвском, мы встали в настоящую пробку. Я изо всех сил старался не показывать, что нервничаю, хотя сердце, похоже, колотилось на ста двадцати как минимум.
Ваня с интересом оглядывался по сторонам.
– Пап, а тут как в Сочи почти, да?
И действительно: Жигулёвск был немного похож на горный сектор. Такие же крутые склоны и домики, прилепившиеся на рельефе.
– Да, похоже немного, – согласился я.
– А люди сюда ездят отдыхать?
– Может, кто-то и ездит, – я пожал плечами. – Но в основном тут работают.