Дорогой героя
Шрифт:
И рассказал о том, как выдали ему ордер на комнату и как потом отобрали, объяснив тем, что есть более нуждающиеся.
— А теперь вот жена, Настенька, приехала со Смоленщины и третий день живет тут у одной тетушки в сенях. А ведь я ей комнату обещал, — жаловался парень. — Не желаю, говорит, оставаться на твоей шахте, поедем к себе на родину.
Он задумался, вздохнув, заключил:
— Хоть и жалко шахту, да ничего не поделаешь, придется уехать.
— Потерпи, Василий, пару дней, уговори жену. Ордер тебе вернут, — пообещал Бридько.
Лицо парня просветлело, но во взгляде все еще чувствовалась некоторая неуверенность.
А
— Дивчина-счетовод замуж собирается, вот ей вроде приданого чуть было и не всучили твой ордерок, Егоров, — объяснил Бридько, пряча усмешку.
Все рассмеялись.
Навалоотбойщик, довольный, не находя слов от волнения, крепко пожал руку Бридько.
В добрый путь
…На участке все меньше становилось рабочих, не выполняющих норму. Но когда бывало такое, Бридько в каждом случае подходил не с общей меркой, а строго индивидуально: одних наказывал рублем, других убеждал. Когда навалоотбойщик Иван Пискунов, молодой сильный парень, недодал за смену 4 тонны угля, Бридько, узнав об этом, ни слова не сказал ему на месте работы, в лаве. А когда бригада, помывшись в бане, собралась в нарядной, Иван Иванович неожиданно заговорил:
— Давайте-ка вместе посчитаем, сколько навалоотбойщик Пискунов за сегодняшнюю смену отобрал у нашего народа добра…
Пискунов недоуменно посмотрел на начальника участка. Свежевымытое, еще неостывшее лицо его залила краска.
— Никакого добра я ни у кого не отбирал, Иван Иванович. Что это вы, в самом деле!
— Нет отобрал, — настойчиво повторил Бридько. — Если ты этого не понимаешь, то слушай, слушайте все.
Он терпеливо стал объяснять, что можно выработать на одной тонне угля, если ее перевести на электроэнергию. Называл самые различные предметы: обувь и ткани, стекло и металл. Его подсчеты показали, что недоданные навалоотбойщиком Пискуновым 4 тонны угля лишили возможности выработать примерно 10 тысяч пар обуви или 15 тысяч метров ткани.
— Вот и получается, что ты, Пискунов, оставил разутыми тысячи наших людей.
Пискунов ничего не мог ответить на убедительные, убийственные для него доводы начальника участка, сидел низко опустив голову, молчал.
Задумчивые и молчаливые сидели и все члены бригады…
Первая лекция
Цикл в сутки — закон! Об этом только и было разговору на шахте, на страницах газет. Казалось бы, чего проще: в течение двух смен выгружай полностью весь уголь из лавы по всей ее длине, а в третью смену производи ремонтно-подготовительные работы. И так изо дня в день. Но одно дело — составить такой график на бумаге, а другое — систематически осуществлять его. Как правило, каждый начальник участка встречает на своем пути к этой заветной цели немало неполадок. Поэтому на многих шахтах от цикличного графика не оставалось и следа.
Эти вопросы должно было обсудить совещание начальников угольных участков и партгрупоргов, на котором выступил с лекцией И. И. Бридько.
Лекция длилась свыше часа.
Когда Бридько скользил указкой по графику, знакомя слушателей со строгой последовательностью
Вот включена врубовая машина. Она делает несколько метров вруба; затем уголь поступает на транспортер, с него — в вагонетки, которые беспрерывно подталкиваются к железному люку и, уже нагруженные углем, мчатся к рудничному двору и дальше, на-гора…
— Бесконечный поток, — вслух сделал вывод кто-то из присутствующих.
— Да, именно бесконечный поток угля. В этом суть цикличного графика, — подытожил лектор.
Начальники участков внимательно слушали его, и каждый мысленно переносился на свою шахту, на свой участок. Теперь ясно было видно, в каком именно месте обрывался бесконечный поток, где затерялось звено единой цепи. У одних все упиралось в трудности с порожняком; у других была искривлена линия забоя в лаве, то и дело рвались рештаки; у третьих люди часами слонялись без дела, не зная своего постоянного места работы.
В вопросах, которые задавали слушатели, сквозил жадный интерес к новому. Но иногда вопросы выражали сомнение, и не только сомнение, но и предвзятость.
Во время перерыва Бридько подошел к старому шахтеру Семкину и тихо сказал:
— Видал, Федор Афанасьевич, как наступают?
— Это мы наступаем, а они обороняют свое, старое. Отобьемся! — убежденно сказал ему Семкин…
Боевые друзья
Все эти месяцы были очень напряженными. Стали приезжать гости с соседних и отдаленных шахт — из Ростова, Луганска и даже Кузбасса. Всюду появились участки, работающие ритмично, по графику. Угледобыча в Донбассе значительно возросла. В этом была немалая заслуга инициатора цикличной работы Ивана Ивановича Бридько. Трудовой ритм в его лаве оставался по-прежнему четким, бесперебойным. Однако вряд ли кто-нибудь знал, как недоволен был работой своего участка сам Бридько. Когда кто-либо из приезжих горячо поздравлял его с ценной инициативой и благодарил за то, что он ничего не скрывает, не делает секретов, Иван Иванович чувствовал себя неловко. О каких секретах они говорят? По крайней мере, сам Бридько их не видел. Это даже сердило его. Ведь ничего из ряда вон выходящего он не сделал. При желании начальники участков всех шахт могут работать так, как работает он. Все дело в строгом порядке, в дисциплине.
Бридько составил несколько новых графиков. Обдумывал их и дома, и по дороге на шахту, куда его приглашали приехать поделиться опытом. И все эти эксперименты привели в конце концов к одному огорчившему его выводу: он не в состоянии делать врубовкой два цикла в сутки.
В эти дни Иван Иванович часто вспоминал, как он выступал на областном партийно-хозяйственном активе в городе Донецке.
Во время его выступления секретарь обкома спросил:
— Вы делаете в своей лаве полтора цикла в сутки. Это предел в вашей работе?
Бридько обернулся к президиуму:
— Нет, это не предел.
— Можно лучше работать?
— Можно и будем работать лучше, — уверенно ответил Бридько.
С того времени он действительно улучшил работу на участке, но уже давно топчется на одном месте.
Как-то Иван Иванович встретил у себя в лаве врубмашиниста соседнего участка Виктора Павловича Внукова.
В лаве было непривычно тихо. Врубовка не работала. Бридько осветил аккумулятором собравшихся возле машины людей, строго спросил: