Дорогой, дай лапу!
Шрифт:
Новости о крушении торговых кораблей застают нас сразу после завтрака. Семейная идиллия терпит крах.
Отец, мужчина около пятидесяти лет, высокий и всегда энергичный, стремительно стареет у меня на глазах. Из его таких же, как и у меня, синих глаз, исчезает весь блеск. Потому что ради этого прибыльного, как ему казалось поначалу, дела, он заложил все наше имущество.
И знает это тоже пока что только он. Если не брать в расчет меня, которая уже пережила все эти события в прошлом воплощении.
Самый старший брат, наследник баронства, Ксандер,
Второй брат, разница с которым у нас всего в пару лет, будущий офицер столичного гарнизона, мечта которого после сегодняшнего дня потерпит крах, Аксель, в отличии от Ксандера, не может сохранить самообладания:
– Отец, как это могло случится? Есть ли в стихийном бедствии наша вина? Ты же страховал суда от подобных случаев?
Аксель не говорит вслух, но я знаю, что сейчас он переживает, сможет ли вернуться в корпус военного училища в такое непростое время. Для не разбирающегося в управлении и экономике парня последствия катастрофы остаются неясными. Уж точно Аксель не думает, что мы лишимся всего, что имеем из-за этих вестей.
В прошлом ему так и не удалось надеть мундир, мой горделивый брат не стал офицером, и до конца своих дней он не видел больше пейзажей столицы нашего королевства. Погиб на каторге, как и Ксандер с отцом, отрабатывая непомерный долг.
Я же молчу. Сейчас не остается ничего более, кроме как ждать.
Ждать, когда распространятся печальные для нашей семьи и абсолютно потешные для остальных дворян вести, когда кредиторы начнут обивать пороги родного дома и отец с матерью будут пытаться продать задешево последние драгоценности и реликвии, передающиеся в семье Глостер не один век из поколения в поколение.
Заново переживать эти недели…не так мучительно, как я думала в первой жизни.
Тогда мне казалось, что весь привычный мир рухнул и никогда больше моя жизнь не будет прежней, все кончено. Конфисковали даже заказанное полгода назад платье для моего первого бала, которое доставили пару недель назад. В тот момент я поняла, что не готова из-за ошибки отца, заложившего все, что у него было и влезшего в долги ради сомнительного предприятия, забыть о своем благополучии и надеждах на светлое будущее.
Обида на близких, страх перед смертью, когда я еще так молода, прекрасна и даже не видела мира кроме родных земель, все это окончательно привело меня к мыслям о том, чтобы бросить все и бежать. Найти лучшую жизнь, построить собственную судьбу на руинах старой и счастье моих отца, матери и братьев.
Я не желала разделить бремя долга с семьей, не могла себе позволить марать руки и гнуть спину, когда мои подруги блистают на балах и принимают ухаживания от потенциальных кандидатов на роль мужей.
Кузен одной и моих знакомых навешал мне на уши лапши,
Нечего и говорить, такие мужчины, что готовы спасти попавшую в беду леди, у которой ни гроша за душой, и ничего не потребовать взамен, живут только на страницах сказок.
Спасу себя и свою семью сама. И просто так принимать чью-то помощь на прозрачных условиях не собираюсь. В мире нет ничего бесплатного, к третьей жизни это стало мне ясно как день.
Малодушие и жестокость, вот что я оставила напоследок родным в память о себе. Мама слегла после моего побега. Каких только лекарей и целителей не приводил отец, тратя последнее, что смог сберечь, надежды уже не было. Вот самое страшное последствие моего детского решения сбежать и бросить свою семья разбираться с проблемами.
Здоровье матушки всегда было хрупким. Сначала вести о кораблекрушении товарных судов, затем банкротство и визиты кредиторов, конфискующих имущество в уплату долгов… не знаю, что именно послужило началом болезни. Мой уход ускорил процесс, но начался он раньше.
Поэтому в этот раз придется действовать наперед. Не ждать, когда болезнь станет необратимой. Такую сумму, которой хватит на покрытие долгов, квалифицированную и главное своевременную помощь целителей, лекарства, я могу добыть только одним путем.
Слухи о поисках невесты для князя Севера ходят уже давно. Но ни одна здравомыслящая девица моего возраста, даже в страшных снах себе не представит того, на что я готовлюсь пойти добровольно. Иронично. Когда-то и я представить себе не смогла бы, что вот так буду рваться в невесты чудовища.
– Ниль, - зовет Ксандер, когда ночью, думая, что все уже уснули, я, переодевшись в дорожную одежду, взяв немного съестных припасов и спрятанные от ушлых коллекторов последние карманные деньги, крадусь по темному коридору в сторону конюшни.
Застываю и оборачиваюсь.
На лицо брата страшно смотреть.
И не потому, что я боюсь его гнева, а потому, что, когда мы наконец встречаемся взглядами, я не вижу и намека на злость. Нет гнева или досады, и даже обиды не вижу в его карих как у мамы добрых глазах. По-прежнему вижу в них любовь и понимание, поддержку и заботу. От этого щемит сердце.
Я же знаю, что он понял все не так.
В прошлом я сбегала тем же способом, и никто из них меня не остановил. Запоздало приходит осознание, что возможно тот мой побег был вовсе не таким тайным и незаметным, как мне тогда казалось. Кто? Ксандер? Или отец? Мама? Аксель?
Я никогда не сбегала раньше из дома, а в тот раз так и подавно наделала шума, пытаясь улизнуть. На глаза наворачиваются слезы. Они не пытались меня остановить. Даже лишившись всего, мои родные ставили меня в своих любящих сердцах на первое место. Позволили мне беспрепятственно уйти, надеясь, что я найду для себя лучшую жизнь.