Дорогие мои мальчишки
Шрифт:
Глава 17
Командор держит ответ
"Кто вы?" - "Мы синегорцы", - отвечали мы, потому что мы и были синегорцы.
В. Черепашкин "История гор Затонска и его окрестностей"
Между тем почетных гостей пригласили выпить пивца и кваску в буфет. Буфет сегодня устроили для гостей в одной из комнат Дома пионеров. Товарищ Плотников вместе с директором Судоремонтного и начальником школы юнгов пошли туда. Через минуту туда же явилась одна из руководительниц Дома пионеров, Ангелина Никитична. Она чувствовала себя хозяйкой, да к тому же еще решила, что начальство приезжает не каждый день и надо
– Вы знаете, - сказала Ангелина Никитична и понизила голос, - як вам, Иван Акимович, собиралась уже обратиться. Нехорошо у нас. Неладно. Нездоровое настроение у некоторой части ребят.
– Что такое?
– удивился Плотников.
Ангелина Никитична открыла клеенчатый побуревший портфельчик, долго копалась в нем, наконец вытащила оттуда какую-то бумажку и карманное зеркальце.
– Вот, Иван Акимович, не вполне, мне кажется, здоровое явление. Я должна сигнализировать. Какие-то странные записи с неведомым гербом. Я вот сочла нужным изъять. И смотрите, тот же значок на зеркале. И зеркала наблюдаются у целого ряда ребят, вернее у известной части.
Плотников пожал своими широкими плечами:
– Ребята-то как, хорошие?
– Пожаловаться не могу, Иван Акимович. Активные дети.
– Ну и пусть себе тогда смотрятся в зеркало, по крайней мере носы чище будут.
– Нет, Иван Акимович, я вас уверяю, что целая организация. Я должна сигнализировать.
– Да чего тут сигнализировать? Надо поговорить с ребятами по душам, порасспросить, а потом уже сигнализировать да изымать. Экие, право, вы все тут прыткие!
– Иван Акимович, - Ангелина Никитична прижала обе руки к груди, - я здесь человек новый, до меня тут товарищ Гай работал, видимо большой фантазер, я теперь вынуждена многое искоренять.
– А нелегкая у вас, видимо, работа: изымать, искоренять... сигнализировать... Да вы не обижайтесь. Давайте-ка вот сейчас позовем кого-нибудь из ребят. Вы у кого эту бумажку изымали?
– Главные коноводы - это Черепашкин и Жохов. Они заправилы и очень скрытные ребята. Вы все равно от них ничего не добьетесь. Я уж пробовала.
– Ну-ну, уж как-нибудь! Авось мне больше повезет. Тут они сейчас?
– Тут.
– Ну, давайте их сюда.
И вот в кабинет привели Валерку Черепашкина и Тимку-Тимсона. Плотников широким гостеприимным жестом пригласил их сесть.
– Ну-с, - сказал он, весело всматриваясь в смущенные лица Черепашкина и Тимки, - так, значит, синегорцы?
Валерка и Тимсон в ужасе переглянулись, раскрыли рты от неожиданности и густо залились краской.
Плотников продолжал, как будто не замечая их смущения:
– Ну что ж, синегорцы так синегорцы, в чем дело! Но, может быть, вы нам все-таки, ребятки, расскажете, что вы за такие синегорцы, и с чем вас кушают, и за что вас поедом есть собираются некоторые воспитатели, от которых вы таиться решили.
Синегорцы молчали, глядя в пол.
– Ну, не хотите, не надо, - подождав немного, продолжал Плотников и подчеркнуто сухо сказал: - я ведь вас не допрашиваю.
Мальчики встали, переглянулись, вздохнули.
– Я считаю, надо сказать, - шепнул Валерка.
– А? Тимка?
Тимсон только рукой махнул: чего уж тут, мол!
– Товарищ Плотников, - начал Валерка, - мы вам все скажем. Только нам надо спросить у нашего командора разрешение.
Они и не подозревали, что переживал в эти минуты сам их командор. Дело в том, что Капка, едва лишь Ангелина Никитична увела с собой в кабинет Валерку и Тимсона, сразу понял, о чем пойдет речь.
– Если что, блесни!
– крикнул он вдогонку.
Не дождавшись сигнала, он сам незаметно подошел к дверям кабинета, приоткрыл их и слышал весь разговор. В душе у Капки долго шла борьба. Он знал, что Валерка и Тимсон сами никогда не выдадут, не назовут его. Но прятаться за спиной товарищей он не хотел. А войти и самому все рассказать не решался. Пожалуй, на смех подымут, да еще директор тут, как назло. Однако положение Валерки и Тимсона было столь затруднительным, что Капка решил выручить их, что бы потом ни было...
Заскрипела тяжелая дверь, и в комнату, остановившись на пороге, просунулся сам Капка.
– А, победитель!
– приветствовал Капку товарищ Плотников.
– Честь города отстоял. Спасибо!
– Он крепко пожал своей огромной рукой Капкину ладонь.
– Так ты еще и... как это там у вас... синегорец ко всему?!
Капка кивнул головой, теребя пряжку пояса.
– У меня на заводе работает, - вмешался директор Судоремонтного, - у Матунина, мастера. Одним из первых, бригадир!
– Так это ты, значит, самый главный у них?
– Плотников мотнул головой в сторону мальчиков.
– Командор, - чуть слышно признался Капка, густо покраснев.
– Ну, командор, вот ты нам и изложи все как есть. А мы послушаем. Нам же тоже хочется знать. А то живем в одном городе с такими ребятами и даже не догадываемся, что есть у нас какие-то синегорцы.
Он с дружелюбным любопытством разглядывал Капку и его адъютантов.
– Только уж условие - не смеяться, - предупредил Капка и как мог рассказал товарищу Плотнвкову о лагерной игре, от которой все пошло, о синегорцах, об Арсении Петровиче Гае, которого Плотников тоже, как видно, считал хорошим человеком, потому что сочувственно закивал, когда Капка назвал имя Гая.
Капка рассказывал, с жадным доверием вглядываясь в лицо Плотникова и стараясь уловить, понимает ли он их затею, их мечту, сочувствует ли он ей или смеется в душе, а быть может, считает дурной блажью. Он рассказывал, а Валерка от волнения тоже шевелил губами беззвучно, не решаясь подсказать командору, когда тот останавливал-ся, подыскивая нужные слова. Тимсон же слушал Капку п удивлялся, как это может такой сравнительно еще молодой парень говорить столь длинно и складно. Но вот Капка кончил свой рассказ. Плотников молчал. Потом вынул коробку папирос, достал одну, закурил.