Дорогие девушки
Шрифт:
Женщина вдруг закатила глаза и задергалась в ванной, словно ее забила судорога. Он испуганно посмотрел на нее и взволнованно спросил:
— Что случилось?
Она замычала и задергала головой из стороны в сторону.
— Да что случилось! — повторил он с испугом. — Тебе нечем дышать? Ты задыхаешься?
Она судорожно закивала головой.
— О, Господи! Сейчас!
Он швырнул мочалку в ванну, протянул руку и сорвал с губ пленницы скотч, затем вынул у нее изо рта кляп. Из раскрытых губ женщины слетел страшный хрип. А в следующее мгновение
— А-а-а! — закричал он, пробуя вырвать руку. Однако зубы впились крепко, по руке заструилась кровь.
Одновременно пленница попыталась ударить его ногами в грудь, но из этого ничего не вышло.
— С-сука! — крикнул он и наотмашь ударил ее по лицу свободной рукой.
Женщина расцепила зубы.
— Вот зараза… — простонал он, сцепив от боли зубы, поднес покалеченную руку к глазам, и глаза его наполнились ужасом. Рука была прокушена насквозь. Более того — на ошметке кожи болтался кусочек плоти. Кровь закапала ему на фартук, а с него — на пол.
При виде льющейся на кафель крови он пришел в еще большую ярость.
— Сука, сука, сука… — рычал он.
Бросив взгляд на пленницу, он хотел было снова ее ударить, но сдержался. Он боялся забить ее в ярости насмерть, а это не входило в его планы. Нет, она будет умирать долго и мучительно, в полном сознании. Он заставит ее сожрать куски собственного тела. Заставит ее пить собственную кровь.
Он вскочил со стула и кинулся к аптечке.
Перевязка заняла минут пять. Все это время пленница не приходила в сознание. Занимаясь рукой, он время от времени поглядывал на нее с опаской и ненавистью. «Вот ведь стерва. Всего на секунду освободил рот, а она едва не перекусила мне артерию. Еще немного, и я бы мог сдохнуть от потери крови. Пришлось бы вызывать „скорую“…
При мысли о «скорой» он пришел в еще большую ярость и снова едва сдержался, чтобы не размозжить пленнице голову душем.
Наконец рана была обработана антисептиком, а рука — крепко перевязана бинтом.
Он снова вставил в рот пленнице кляп и заклеил ей губы скотчем. Потом включил холодную воду, подождал, пока она протечет, чтобы стала ледяной, и направил струю женщине в лицо.
— Ну что? Очухалась?
Женщина открыла глаза и поморщилась от боли.
— Ты плохо себя вела, — сказал он. — И ты будешь наказана.
Пленница увидела, что в руке он держит кусачки, и ее зрачки расширились от страха. Он улыбнулся, довольный произведенным эффектом.
— Боишься? Правильно делаешь. У тебя очень красивые пальцы. Я бы даже сказал — музыкальные. Очень жаль будет лишиться их, правда?
Женщина глухо замычала. Он сделал вид, что прислушивается.
— Что ты сказала? Что-что? — Он вздохнул и покачал головой. — Прости, но я ничего не понимаю. Ты слишком невнятно говоришь. Итак, ты пришла в себя. Теперь мы немножко потренируемся.
Он отложил кусачки и достал из кармана халата шприц. Затем рывком перевернул женщину набок и всадил иглу ей в запястье.
— Это
Он вынул иглу и положил шприц на полку.
— Вот так. Теперь немного подождем… — Он сложил руки на груди и с улыбкой уставился на пленницу. — Вот так. Теперь новокаин должен подействовать.
Он взял с полки кусачки и нагнулся к рукам пленницы. Девушка замычала и забилась.
— Ну-ну-ну, — успокаивающе сказал он. — Не бойся, ты ничего не почувствуешь.
Кусачки отвратительно щелкнули. Он распрямился и поднес к лицу женщины откушенный палец.
— Видишь, это мизинец. Красивый, правда? Сейчас я его съем.
Он поднес палец ко рту и сделал вид, что хочет съесть его. По лицу пленницы потекли слезы.
Он засмеялся.
— Не бойся. Я не людоед. Изувер — да. Садист — возможно. Но не людоед.
С этими словами он швырнул палец в ванну. Затем снова взял кусачки наизготовку.
— Наказание еще не закончилось, — холодно оповестил он свою пленницу. — У тебя на руках еще девять пальцев, и я намерен лишить тебя их всех.
Пленница заскользила ногами по дну ванны. Он удивленно посмотрел не ее ноги, перевел взгляд на лицо и спросил:
— Думаешь, тебе это как-то поможет? — Затем покачал головой и сказал: — Не поможет. Лежи смирно, иначе у меня может дрогнуть рука, и я перекушу тебе не палец, а руку. Ты же не хочешь, чтобы я оставил тебя без руки?
Женщина глухо замычала, пытаясь что-то показать глазами.
— Хочешь что-то сказать? — спросил он.
Пленница закивала. Он насмешливо погрозил ей пальцем.
— Тебе не удастся снова меня провести. Даже не думай. Я теперь воробушек стреляный.
И он снова склонился над ее руками. Женщина зарыдала почти в голос. Это вызвало у него смех.
— Испугалась? — смеясь, поинтересовался он. — Дурочка! Не бойся, я ведь пошутил! Это был всего лишь розыгрыш.
Он поднял со дна ванны палец и показал его пленнице.
— Это всего лишь пластиковый муляж. Я купил его в магазине «Смешные товары». Забавно, правда? У меня еще много таких. Однако нам пора. Работа ждет.
Он с большой осторожностью, стараясь не сильно напрягать перебинтованную руку, поднял женщину из ванны, перетянул ее через борт и, когда она упала на пол, схватил рукой за ногу и грубо потащил на кухню, как хищный жук, схвативший жертву и торопливо утаскивающий ее в нору.
На линолеуме остался мокрый след, ведущий до самой кухни.
— Ну вот, — проговорил он, выпуская ступню пленницы из сильных пальцев. — Теперь милости прошу на стол.
Он нагнулся и, действуя только здоровой рукой, кряхтя и обливаясь потом, затащил женщину на покрытый пластиковой пленкой стол. Здесь он закрепил ее ноги специальным ремнем, потом занялся руками. Нужно было вставить кисти пленницы в кожаные зажимы и хорошенько их там закрепить. На этот раз он был осторожен, хотя и уверен, что руки у пленницы так затекли, что она не сможет даже пошевелить пальцем.