Дороги
Шрифт:
– Но мне ее предлагают… Я верю Рэю, он не ошибется.
– Но если… если тебя не станет, я ведь сойду с ума от одиночества.
– Рэй о тебе позаботится, постарается сделать из тебя человека. Одиночество - это не так страшно, как кажется, я через это уже прошел.
– И превратился в полусумасшедшего.
– Не из-за этого, Сережа, не из-за этого. А из-за Вака и самого себя.
– Вик, ну хотя бы тогда мы можем выйти из кокона и узнать что же там, снаружи.
– Можешь не верить, но я боюсь, просто-напросто боюсь. Пусть Рэй сначала
– А если тебя не станет?
– Тогда ты сам останешься за командира и будешь решать сам.
На подготовку ушло, как и считал Рэй, два дня. Все это время Сережка сторонился меня, предпочитая общество Рэя, с которым много разговаривал в тайне от меня. Да и я не стремился искать его общества, понимая, что стал ему неприятен и, не желая усугублять этого.
В день перед операцией я написал на всякий случай письмо Сережке, спрятал его вместе с электронным ключом в угол шкафа и попросил Рэя позаботиться об этом. Потом позвал сережку. Он отводил глаза в сторону, и я не стал ничего говорить, а просто поставил его между колен, взял за локти. И он все понял, пару раз всхлипнул, на пару секунд прижался ко мне, а потом вырвался и убежал куда-то. И я не стал его задерживать и звать, зачем.
Я не торопясь обошел корабль, ловя себя на мысли, что прощаюсь со всем этим, потом направился в медотсек. Снял форму и аккуратно повесил ее, хотя в любом случае мне ее больше не одевать. Прошел в операционную, спросил у Рэя о его готовности и, получив утвердительный ответ, забрался в контейнер, который сразу же закрылся, отрезав меня от мира света и звуков. Я расслабился и почувствовал, что и сам медленно погружаюсь в вязкую темноту, из которой можно выйти, только став совершенно другим…
Пробуждение было резким и стремительным, как лучи света, ударившие в мои глаза. Контейнер медленно открывался в яркий и живой мир, каким мне в этот момент представилась операционная. Я сразу же почувствовал большой прилив энергии и легкость во всем теле. Не дожидаясь ничего и никого, я выскочил из контейнера, и чуть было не упал - координация движений снова нарушена. Но и этому я нисколько не огорчился, потому что знал, что это пройдет, и притом весьма скоро. Я оттолкнулся от стены и сделал пару шагов по направлению к двери.
В этот момент дверь распахнулась, а на пороге стоял Сережка, ставший для меня сейчас почти что обычным. Увидев меня, он сначала почему-то замер, хлопая ресницами. Я тут же передразнил его. Он улыбнулся, сначала немного нерешительно, а потом вовсю.
– Получилось, Витька. Теперь-то ты настоящий Витька.
Я вытянул вперед руку, а он, быстро подойдя, хлопнул своей ладонью о мою, в принятом у нас приветствии. Правда от этого я закачался и тут же оперся о его плечо.
– Пойдем, Рэй сказал, что тебе сейчас нужно в душ.
– Рэй, почему тебя не слышно?
– Отстаньте, я устраиваю себе выходной день.
– Отстаем, но ненадолго, - сказал
В душе я поборол желание сразу же посмотреться в зеркало, повернулся к нему спиной и забрался в кабинку. Сережка тут же последовал за мной - это наверно Рэй хорошо насоветовал ему подстраховывать меня где угодно. И я тут же об этом спросил:
– Это тебе Рэй посоветовал - везде следовать за мной?
– Дурак ты, Витька. И не просто дурак, а трижды дурак.
– Да? А я не знал, - дурашливо сказал я и, отступив в сторону, включил ледяной душ.
Сережка тонко взвизгнул и упал. Я уж было испугался, но не тут то было. Он ухватил меня за ноги, и я сам оказался под этим душем, а Сережка с улыбочкой замер в углу. И тогда я, как не раз такое делавший с Сережкой еще на Дивере, закрыл сток воды и уселся на него, не давая Сережке его открыть. Но он сейчас и не попытался этого сделать, а просто дотянулся до рычажков и сделал воду нормальной:
– Поплаваем.
– Тут и места-то почти нет.
– Побольше чем даже в вашем душе, ну на Дивере.
– Раза в полтора
– Ну а бассейна-то тут все равно нет.
Тут я очень ярко вспомнил, как мы с Сережкой устроили бассейн из душа в нашей подземной квартире. Это было через два года после скачка, мне тогда было девять лет, а Сережке семь. Мы тогда только заняли эту квартиру, а пришедший на это через день посмотреть Сережка первым делом удивился размером душа и предложил устроить бассейн, что мы сразу и сделали. А потом так увлеклись этим, что забыли о времени. А Сережку пришла искать тетя Лина. И ни о чем не подозревая, открыла двери душа, которые мы не удосужились заблокировать. Вода естественно хлынула прямо на нее… Тогда нам здорово досталось за учиненное в квартире наводнение…
– Сережка, я вспомнил, как мы первый раз плавали у меня в душе, - сказал я, не сдерживая смеха.
– Помню, помню, - Сережка тоже засмеялся, - особенно хорошо - как вода смыла маму с порога и как она потом хлестала нас по спинам мокрым халатом… Ну ладно, а то развоспоминались чересчур.
– Ладно, так ладно, - сказал я снова дурашливо, а в следующий момент нырнул, ухватил Сережку за ноги и, утянув на пол, ставший дном, уложил на лопатки. Сережка вытянул руки, показывая, что сдается, и мы тут же всплыли.
А когда мы уже выбрались из душа, я понял, что координация движений вернулась ко мне если и не полностью, то большей частью. Сейчас я не удержался и посмотрелся в зеркало.
Оттуда на меня посмотрел хорошо знакомый, когда-то полузабытый, а сейчас снова ярко о себе напомнивший мальчишка с голубыми глазами, слегка вздернутым носом и легкой улыбкой на губах. Вот только мускулатуры стало немного поменьше, чем у прежнего Вика с Дивера, да еще волосы остались бесцветными (говорить, что полностью седыми - было сейчас неуместно и даже нелепо). Сережка заметил, что я рассматриваю, и, слегка усмехнувшись, сказал: