Дороги
Шрифт:
В это время в комнату вошла Огова внучка:
– Что нужно, дедушка?
– Как сказали, уже ничего. Меня забирают мои друзья, можешь не беспокоиться, И еще сообщи всем, что сегодняшняя встреча отменяется.
– Но когда ты вернешься?
Ог посмотрел на меня, и я сказал:
– Дней через тридцать - тридцать пять, или никогда.
– Что вы собираетесь с ним делать?
– Не беспокойся, Тил, ничего плохого… Будь довольна, твое дежурство по надзору за старым дедом закончилось. Поцелуй за меня Вила. Ну, в общем, до свидания, и не обижайтесь.
Мы с Ривом помогли Огу забраться в кабину дисколета.
Решение первым омолодить Ога родилось у меня внезапно. И, скорее всего от вида того, кто был когда-то тем самым Огом, который когда-то вместе со мной летал на катере спасать терпящих бедствие космонавтов в первый день большой латянской войны, тогда он был совсем еще мальчишкой, подающим многие надежды, но нескладным и стесняющимся. Он был и тем Огом, который, будучи лейтенантом аиверской армии, просил помощи у меня - инопланетянина, и вынудил меня оказать ее. Я помнил его, воюющего в подземном городе Альке, и нашедшим своего брата в разрушенном родном городе Дебиге. Я помнил его и молодым ученым, одним из авторов проекта орбитальных отражателей. Да, таким он был когда-то, сейчас же он стал самой настоящей развалиной и вряд ли был способен протянуть еще лет пять. К тому же он сам признался, что практически уже не у дел.
В пути мы молчали. Я краем глаза наблюдал за Огом, видел, что у того от вида космоса даже выступили слезы на глазах. Он наверно или вспоминал прошлое, или же сожалел о том, чего в свое время не сумел достичь, его можно было понять. На приближающийся звездолет он смотрел с той искренней простотой, которая бывает или у детей, или же у таких вот стариков. Подлетая, я вызвал звездолет на связь:
– Рэй, принимай гостей.
– Принимаю, - последовал ответ.
Ангар на корабле открылся, силовое поле мягко приняло дисколет и установило на штатное место. Мы с Ривом помогли выбраться из кабины Огу. А Рэй дал о себе знать через динамики:
– Приветствую всех, но особенно Ога, давно уже не виделись.
– Порядочно уж. Как дела?
– У меня всё или почти всё в порядке. Но вот у тебя, как вижу, далеко не все. Выработал ресурс и разваливаешься. Тебе больше других требуется капитальный ремонт.
– Рэй оставь эти машинно-технические шуточки, - сказал я ему, - хотя действительно Ог будет первым человеком, которого ты будешь превращать из старика в мальчишку.
– Ну что же, тогда добро пожаловать в операционную, жду вас там.
– Прямо сейчас?
– спросил Ог.
– А зачем откладывать, - ответил Рэй.
– Рэй прав, - добавил я, - откладывать нет смыла.
Мы помогли Огу дойти до медотсека. Помогли раздеться и разместиться в том самом контейнере, где я бывал уже дважды. Но только после того, как Рэй начал, я спросил у него:
– Сколько времени займет операция?
– По моим оценкам от двадцати пяти до тридцати дней, более точно смогу сказать только по ходу дела.
Мы с Ривом сидели в креслах в контрольной комнате. И Рив спросил у Рэя:
– Рэй, может быть, все-таки объяснишь, каким образом ты можешь сделать из старика мальчишку?
– Вам это очень хочется узнать.
– Мне наверно придется испытать это на своей шкуре. Так что лучше знать все. А то как-то
– Да и я тоже, - добавил я, - хоть и испытал это уже на своей шкуре.
– Ну что же, тогда и расскажу и даже покажу. Нервы у вас обоих в порядке и выдержат.
Он сначала рассказал обо всех различиях старого организма и молодого растущего. Потом о самой операции, довольно подробно и с показом на экране. Вкратце же ее можно описать примерно так:
Первым делом он полностью растворяет все тело, оставляя нетронутым только мозг, на это уходит всего только несколько часов. Потом он по очень сложной методике, разработанной им специально для этого, анализирует все связи мозга и производит его полную регенерацию, восстанавливающую утраченные за жизнь нервные клетки. Потом начинается самый длительный процесс - полная регенерация тела, напоминающая ускоренный рост человека. Одновременно расшифровывается вся сущность человеческой личности и восстанавливается утраченное. Переустанавливаются нейронные связи. Проанализированная память подвергается выборочному усилению. И в результате к тому времени, когда заканчивается регенерация тела, заканчивается и регенерация личности. И из контейнера выходит именно мальчишка, хотя и обладающий запасом знаний вошедшего в него старика, но не довлеющей над ним полной памятью старика, потому что эта память не подвергается усилению.
После этой, весьма затянувшейся лекции, мы с Ривом покинули медотсек, а на космодроме был уже вечер.
– Ну что же, в данном случае остается только ждать результатов, ничего изменить мы уже не можем, - сказал Рив.
– Ждать - не сложно… Думаю, что необходимости в нашем присутствии тут, на корабле, больше нет.
– Я хотел бы еще кое-что обсудить с Рэем. А ты чем намерен заняться?
– Я намерен все-таки слетать на Синоль и поговорить с командиром "Белых птиц", нужно же довести релево дело до конца.
– Ну что же, действуй, как считаешь нужным.
– Тогда я отправлюсь прямо сейчас.
До Синрарнира лететь было недолго, но прежде чем вылететь, я через Рэя точно установил местонахождение группы "Белые Птицы Гэзда" на Синоле.
В этот день, как оказалось, орбитальное зеркало тоже не отбрасывало солнечный зайчик на этот остров. И на острове начинались короткие тропические сумерки. Я посадил дисколет прямо на берегу, но в километре от лагеря, так, чтобы этого никто не заметил. И когда я пешком дошел до лагеря, темнота стояла уже полная. И эту темноту прорезали только горящие костры. У ближайшего, к которому я подошел, сидели четверо мальчишек, примерно Релева возраста. Я присел на корточки и спросил:
– Где я могу найти вашего командира?
– А зачем он вам нужен?
– Мне надо обсудить с ним одно личное дело.
– Идемте, - один из мальчишек поднялся, приглашая меня следовать за ним.
Командир оказался парнем лет семнадцати, но, как и все латяне, по моим меркам выглядел младше. Роста он был примерно моего, коротко постриженный и одетый в форму "СК", но без знаков различия. И еще отметил весьма ощутимую твердость в его взгляде.
– Что вы хотите?
– спросил он, разглядывая мой костюм, который не очень-то подходил к здешней обстановке.