Дороги выбора
Шрифт:
— Помоги мне встать, я уже в порядке, — попросила Киани. — Надо тоже приготовиться.
— Ты сама встать не можешь, к чему ты готовиться собралась, — покачал я головой, не удержался и, поднявшись на ноги, увлек её за собой, поднимая на руках.
— Ваня?
— Вот с какой дурости ты вечно суёшься во все дырки? К монстрам лезешь? — Рядом с нами алым сиянием возник демон.
— Как ты? — проигнорировав его выпад, спросила Киани.
— Нормально, я к братьям в наручи ушёл сразу, как почувствовал эту гадость. Вал беснуется, палит скалы, но им хоть бы что.
— Это алгонит. Магический камень,
Киани посмотрела на меня.
— Все хорошо, — ответил я на ее молчаливый вопрос, и демон растаял. — Он здесь легко перемещается, — заметил я.
— Этот камень его родины. Он его не сможет удержать. Нам надо найти чистый источник, пока аномалия нас не нашла.
— Почему ты не называешь ее нечисть?
— Она нечто другое, необъяснимое. Может она и нечисть, но я не могу так её назвать, — Киани отвернулась и стала вглядываться в темноту. Я поднял светильники повыше.
— Кажется, мы в центре основной скалы, — заметил я, поражаясь размерам купола, что навис над головой. Под ногами была относительно ровная поверхность. Я опустил Киани на пол, но сделав пару шагов, она покачнулась, и мне пришлось взять её на руки.
— Куда нам?
— Туда, — я всматривался в темноту.
— Мне казалось, чистые источники испускают свет, но…
— Он очень слаб. Нам надо поскорей найти его. Аномалия ищет нас. Мы угроза.
Я пошел куда указала Киани. Неожиданно, она обняла меня, и я почувствовал, как нежное дыхание опалило шею. Внутри все закипело, никогда не подозревал, что быть «правильным» так тяжело. Хотелось остановиться, сжать хрупкое тело в объятьях и, наконец, прикоснуться к ней. Почувствовать её тепло, нежность губ.
Но нельзя, Вал правду сказал, у Киани не было до меня парней, и я боялся своим напором напугать её. Мы так мало вместе, я не собирался торопиться, но неожиданно Киани опять прикоснулась к моей шее своим дыханием. Её губы, казалось, едва не коснулись кожи.
Раздери меня твари мрака, я же не железный, огонь заискрил в крови, усиливая пульс и надавливая на самоконтроль. Я напрягся. В конце концов мы сейчас заперты в темноте, рядом бродит аномалия и здесь не место и не время!
Киани неожиданно прижалась чуть крепче и потерлась о плечо, опять опалив меня своим теплом.
— Киани, не надо так.
— Прости, тебе не приятно, — тут же растерялась она и, отвернувшись, сложила руки на груди, и вот это оказалось намного хуже, чем её близость. Между нами словно поставили стену, нет холодный ледяной монолит.
Я вспомнил свое недавнее купание, и как почувствовал Киани за деревом. Её предложение расчесать мне волосы и ту нежность, с которой она прикасалась ко мне. Интересно, если бы она знала, что только жены могут прикасаться к волосам наследника, осмелилась бы попросить заплести мне косу? Поймав тогда её взгляд на своих губах, чуть не сорвался и не поцеловал ее. Лишь слова деда о правильности остудили, и я ляпнул первое, что пришло в голову. Луноцвет. И тут же почувствовал, как она отгородилась, отодвинулась, отошла.
А сейчас? Мне неприятно? Разве я этого хочу? Я несу её на руках, но руки леденеют. Не выдержав, я поставил её на ноги и, призвав магические огни, осветил нас. Она выглядела немного растерянной.
— Я,
— Киани, — голос прозвучал хрипло, в горле все пересохло, но вот ледяной стены между нами я выдержать уже не мог. — Мне приятно. Ты даже не представляешь, как я хочу обнять тебя, прижать к себе, коснуться твоих губ, щек, лба. Я просто не хочу торопить это время. Хочу ухаживать за тобой. Хочу приглашать тебя на свидания, чтобы ты узнавала меня, привыкла ко мне в роли избранного. Я хочу все сделать правильно. Я…
Пресветлые небеса! Я нес, какой-то бред, я ненавидел себя, что не могу признаться ей в своем страхе, признаться в тех сжигающих сердце чувствах, что бурлили в крови.
— Все в порядке, — ее пальцы нежно коснулись моей щеки, заставляя поднять на нее взгляд. — Я люблю тебя, если это важно для тебя, я подожду.
Глаза цвета карамели сияли такой невыносимой нежностью и любовью, что я просто утонул в них. Вот так просто? Люблю? Подожду? Важно? И почему-то в этот самый момент понял, как же это глупо звучит. Правильно. Важно. Мое сердце уже отдано ей, но только сейчас до меня дошло, что сам уже владею не меньшим сокровищем. Понятия правильно и важно не могут существовать между нами. Мы уже сделали самый важный и правильный выбор. А остальное? А остальное это только мишура и страхи.
Я коснулся её щеки, провел пальцем по губам.
— Можно? — Голос не слушался, отозвался зудящим хрипом в горле, и она улыбнулась.
— Нужно.
— Я люблю тебя, — прошептал, боясь опять потревожить её слух своим хрипом.
Я не знаю, кто из нас потянулся друг к другу первым, но наши губы встретились. Сначала легко, словно проверяя уверенность наших желаний, и дальше уже было не остановиться, она сплеталась с моим дыханием, сердцем, кровью, магией. Я не чувствовал её губ, я чувствовал её всю. Как источник невероятной радости и светлой гармонии. Как миг счастья, что замер у тебя в груди и распускается новыми красками. Заставляя тебя забыть, что тебе нужно дышать, заставляя забыть, что ты создан из плоти и крови.
Сорваться? Напугать? Пресветлые небеса, как же глупо это звучало, наверное, точно так же, как Правильно и Важно.
Рев, сотрясающий стены, вернул нас из грез резко, и я тут же выхватил меч, одновременно задвигая Киани за спину.
— Все в порядке, она просто поняла, где мы и движется сюда.
— Источник? — Обернулся я к любимой.
— Он прекрасен… — прошептала она.
В её глазах отразился голубой свет, и я, повернув голову, наконец, увидел его. Странный голубой шарик, в котором, переливаясь жемчужным светом, сияли искорки. Киани осторожно подошла к нему и взяла в руки.
— Что с ним случилось? Почему он засиял? — Растерялся я.
Я был уверен, что такого сияния не смог бы упустить.
— Ну, — Киани нервно хихикнула, — наш поцелуй оказался очень энергоемким.
Мне показалось или она покраснела?
Рев повторился, намного ближе, четче, и затряслись уже не только стены, но и пол под ногами.
— К стене! Живо!
Моя магия растекалась вокруг меня, принимая форму оружия, которое я всегда таскал с собой. Мастер Эймар всегда смеялся и говорил, что много, но сейчас, я осознавал, как это мало.