Дороги Младших Богов
Шрифт:
— Тп-р-р-ру, — придержала она его порыв. — Не торопитесь, ночь впереди длинная — куда спешить? Ведь вы, надеюсь, не откажетесь здесь заночевать?
Мы ничего ей не ответили.
— Молчание, как известно, знак согласия, да к тому же еще и золото, — промурлыкала она. — Впрочем, куда вам еще с этой подводной лодки? Некуда. Так что проходите, располагайтесь, будьте как дома — сейчас я вам ужин придумаю.
— За который мы уже заплатили? — вспомнив о пяти сотнях, преодолел я свою немоту.
— Увы, — улыбнулась она, — вы же, помнится, заплатили только за обед. Который, кстати,
— А мы ли его съели? — спросил я.
Она лукаво прищурилась и поинтересовалась:
— А какая разница кто, любезный?
— Нормально… — хотел я возмутиться, но передумал и лишь заметил: — Странное у вас заведение, Аня, одни платят за обед, а съесть его могут другие.
— Я и сама порой удивляюсь, — поддержала она меня. — Только другому. Тому, что сначала посетители съедают обед, а только потом я его готовлю.
И она залилась задорным смехом. Будто шестьдесят четыре колокольчика враз зазвенели.
А когда отсмеялась, зашла за стойку и вытащила откуда-то снизу коричневую коробку армейского полевого телефона. Известной всем потертым мужикам модели ТА пятьдесят семь. И крутанула несколько раз энергично ручку. А когда на том конце трубку подняли, сообщила коротко и четко:
— Всё, выезжайте, они у меня.
И трубку бряк назад и телефон — на место.
Ну а мы как оплеванные.
Не знаю, как парни, а я в тот момент четко понимал, что нас имеют, но пока, правда, не понимал, кто и каким, собственно, образом. И надо бы было как-то, конечно, реагировать, но в голове шуршала такая вата (даже и не вата, а, пожалуй, изовер, потому как не только шуршало, но и кололось), что напрягаться не хотелось. И злиться сил не было.
И, понятное дело, соображаю, что раз так, то, пожалуй, нужно просто расслабиться и получить максимально возможное от всего этого маразма удовольствие. Это всё же по-любому лучше, чем тупо выпрашивать на свою буйную задницу сульфазин с галоперидолом.
Серега и Гошка тоже выглядели в те минуты не очень… Как бы сказать? Не очень убедительно, что ли.
А потом принесла она нам кофе и бутерброды.
И мы разговелись слегка.
— А мимо вас тут автобусы какие-нибудь ходят? — оживившись, спросил вдруг Гоша. — Или, может быть, детка, по твоему забавному телефону можно прямо сюда такси вызвать?
— А вам это зачем? — спросила Аня.
— С меня довольно, — стал объяснять Гошка, отхлебывая кофе. — Нагулялся… Сыт по горло… В Америку хочу… Домой… В Сиэтл… И чтоб в окне Спэйс Нидл маячила.
— Остановите Землю, я сойду, — усмехнулась Аня.
— А чего я такого смешного сказал-то? — не понял Гоша.
— Да просто Америки-то нет, — заявила Аня.
— Парни, вы представляете, Америки-то, оказывается, нет, — объявил нам, типа мы сами не слышали, Гоша и переспросил у девушки: — Совсем-совсем, что ли, нет?
— Как таковой, — кивнула Аня.
— А Россия есть? — всё еще улыбаясь, спросил Гоша.
— И России нет.
— И Италии нет? — продолжал перебирать Гоша смысловой ряд.
— И Италии нет, — была последовательна Аня. — И даже Ватикана.
— Что-то, милая, у вас чего ни кинешься — ничего и нет? — всплеснул Гоша руками. — А хоть что-нибудь у вас есть?
— Есть,
— А если не секрет, что именно?
Гоша задал вопрос вроде как вежливо, но при этом на его лице зависла дурашливая ухмылка.
— ПОПСА у нас есть, — объявила Аня. И Гоша возрадовался:
— Слышите, парни, оказывается, попса у нас есть! Ничего нет, а попса таки вот есть. Ништяк! Да?
— Подожди балаганить, — приструнил его Серега и сам обратился к девушке: — А ну-ка с этой цифры поподробней. Это-то как же вас, Аня, понимать? Аллегорично, что ли?
— Да нет, буквально, конечно, — ответила Аня. — Даже больше вам скажу, по буквам надо меня понимать.
— Как это? — не понял я.
— Ну, ПОПСА — это аббревиатура, — объяснила она и тут же, не дожидаясь очевидного вопроса, расшифровала: — Полигон Обеспечения Практического Спасения Абсолюта. Вот что это такое. Полигон. Он один сейчас только и есть. А того, что вы считаете своей реальностью, нет. Привыкайте к этому, господа.
— К чему привыкать? — искренне недоумевал Гоша.
Девушка еще раз терпеливо объяснила:
— К тому, что реальности больше нет, к тому, что для вас пока существует только этот вот Полигон.
— Чего это вы, тетенька, такое говорите страшное? Чур меня, чур! — замахал на нее руками Гоша. — Какой еще такой полигон? Не надо нам никакого полигона. Да, парни?
— Поздно, — отрезала Аня и пояснила: — Полигон — это, к вашему сведению, то самое, скажем так, хм… место, где мы с вами в данный момент находимся. Вы, конечно, вряд ли мне сейчас поверите, а если и поверите, не сразу поймете, но я всё же вам это скажу. Обязана. Видите ли, так всегда происходит: когда связь времен в очередной раз рвется, за миг до Мига Повторного Начала Бесконечного Пути создается этот Полигон. И когда… Впрочем, стоп. Чего это я так, собственно, разлетелась? Сейчас подъедет Инструктор и все вам подробно и квалифицированно объяснит. А то я еще, чего доброго, напутаю где-нибудь. Мое дело сказать, что вы прибыли на Полигон. Я сказала. С прибытием вас, кстати. Вот. Остальное доведет Инструктор.
— Слава богу, парни, — мотнув по-собачьи головой, будто хотел всё это наваждение, как воду, стряхнуть, продолжал ерничать Гоша. — Сейчас Инструктор подъедет! Подъедет и, значит, всех нас тут вылечит. И тебя, Андрюха, вылечит. И тебя, Серый, вылечит. И меня, возможно, вылечит!
— Подожди ты! — вновь цыкнул на него Серега и спросил у фонтанирующей сплошными загадками девушки: — Вы это всё серьезно?
— А что, я похожа на человека, который шутит? — вопросом на вопрос ответила она.
Серега признал:
— Нет, как-то не очень. Но…
— Вы только, я прошу, не нервничайте, — решила успокоить нас Аня. — Нельзя вам.
— Мы что, умерли? — вдруг напрямую спросил Серега.
И спросил он таким голосом, что Гоша сразу перестал лыбиться. Секунду назад еще лыбился. Но тут раз — и уже нет.
А я вдруг вспомнил то место из «Тайного чуда» Борхеса, где герой подумал: «Я мертв, я в аду», а потом: «Я сошел с ума», а потом: «Время остановилось», а потом сообразил, что в таком случае мысль его тоже должна была остановиться, и успокоился.