Дороги и Тропы

Ларина Виктория

Время будто замедлилось, секунды тянулись бесконечно. Молчание было настолько ощутимым, что давило и мешало дышать, но… Мастер сделал всё, что считал возможным, а решать предстояло Тайри. Только вот что им делать те несколько месяцев, оставшихся до завершения ее ученичества? Во что превратится их жизнь, если юная леди решит вернуть все к началу, к холоду первых дней знакомства?

Она даже не спросила, можно ли было пойти за мной в Убежище, подумал ваюмн. Не пришло в голову? Или сразу догадалась, что здесь ее никто не отпустит, а там ее не примут, и, прежде всего, Ноалика. Дочь Знающей удалась в матушку: ревнива, своенравна, скрытна и злопамятна. Для нее возлюбленная отца — худшая из соперниц. Мастер Гайдиар на секунду представил, как им пришлось бы

жить, если бы он забрал Тайри с собой. Ему пришлось бы как-то защищать ученицу от выходок дочери, от нападок и ледяного презрения соотечественников, от глухого неприятия, а может, и открытой враждебности своих близких друзей — тех, кто еще жив. Скорее всего, она ни слова бы не сказала, терпела бы с улыбкой все эти косые взгляды, жила бы затворницей — ради него. Но разве такой жизни для любимой он хотел? Разве она заслужила это? Каково жить, лишившись привычной свободы действий, круга общения, простых житейских радостей? Мука это, а не жизнь, особенно, когда все вокруг волками смотрят. Почему он так думал? Да потому что хорошо знал своих соотечественников. Подавляющее большинство их не испытывало ни малейшей благодарности ни к миру который приютил их на целых четыре сотни лет, ни к людям, его населяющим. Они считали свою спокойную, безбедную жизнь на острове Юм собственной заслугой, результатом хитрой игры, умением получать желаемое от глупых доверчивых варваров. Не пустили бы на этот остров — нашли бы другой, высадились на Оставленном материке, да хоть в Запретных Землях… Камень, пустыня, непроходимый лес — какая разница, если обустроить жизнь помогают посвященные Орсейи, а дармовой Силой этот мир пропитан сверху донизу. Пусть варвары будут счастливы, что рядом с ними какое-то время поживут люди из любимого народа Предстоящих. Те, кто видел Пресветлых, слышал их речи, ощущал заботу… Хотя, где им понять! Местные уже многие тысячелетия живут, как трава, им неведомо благотворное внимание Высших сил. Поэтому Оргре просто воспользуются таким удобным миром, отыщут необходимое и уйдут, забыв его, как дурной сон. Время для тех, кто в Поиске, значения не имеет, а вот для тех, кто рядом, бывает по-разному… А ведь никто не исключил, что чужаки просто физически не смогут войти в Убежище…

Странно, он должен думать сейчас вовсе не о соотечественниках, а о любимой, но в голову лезли именно они. «Наверное, я чудовище», отстраненно подумал мастер Гайдиар. «Не такое древнее, как один знакомый синеглазый дракон, но гораздо более чуждое, и, к тому же отвратительное. Сижу, жду приговора и не могу отделаться от ощущения, что всё это мне снится».

Ваюмн поднял голову, встретился с потемневшим и очень решительным взглядом ученицы, и в голове мгновенно стало пусто, а сердце отчаянно дернулось, будто налетев на острие ножа.

Тайри очень аккуратно собрала разлетевшиеся по столу листы бумаги, исписанные четким почерком мастера, сложила их пополам, положила сверху узкие ладони.

— Я не знаю, что в таких случаях надо говорить, Гай. Поэтому скажу правду… — она глубоко вдохнула и продолжила, — Узнай я всё это в первый день моего ученичества, ничего бы не изменилось. Возможно, я продержалась бы дольше, и ты ничего бы не узнал, но… Уж как есть. И теперь, даже если ты прямо сейчас найдешь свою девочку и исчезнешь, тут… — Она прижала ладонь к сердцу. — …ничего не изменится. В таком случае, что это меняет? — она постучала пальцем по бумаге.

— Ничего. Это не меняет ничего, Тайри. Ни того, что даже там, куда я вынужден буду вернуться, мои чувства и мысли останутся прежними. Ни того, что тебе будет больно. Ни того, что я безропотно приму любое твое решение. Лю-бо-е.

— Решение… — юная герцогиня горько усмехнулась, — это всегда так… серьезно. Значимо. Я могу поступить со всех сторон правильно. Построить между нами стену изо льда. Жить дальше — не понятно зачем. На сжатых до хруста зубах и с дырой вместо сердца. Здоровенной такой дырой, без дна и света, которая постепенно сожрёт всё: радости, стремления, планы, весенние цветы, летние звезды. Все, что светилось, пело и смеялось,

и меня саму тоже. Даже боль и горечь от несбывшегося канет в нее, оставив лишь пустую мертвую оболочку. Куколку, так и не ставшую бабочкой. И кому от этого лучше будет? Зачем тогда ты выцарапывал меня у всемогущего Времени и его служителей? Честное слово, менее жестоко было бы отдать меня им.

Как же она права, эта чудесная девушка! Мастер Гайдиар, кроме всех прочих чувств, испытывал сейчас к ней огромную благодарность. За откровенность, за мудрость, явно не свойственную ее возрасту, и за смелость. Ну и, чего скрывать, за то, что она решила именно так.

— В конце-то концов, как ты уже сказал, это ничего не меняет. Это неправильно, я знаю. Но правильных Даллетов никто и никогда не видел.

— Что, совсем-совсем никто? — напряжение отступило, и ваюмн уже мог улыбаться.

— Скажу по секрету, я видела.

— Только не говори, что в зеркале.

— Вот еще! Я про моего дядюшку. Последние лет пятнадцать пытается быть со всех сторон правильным. Мучается, бедняга, несказанно. Самое интересное — не понятно, ради чего. После того, как брат исчез, уж точно можно было перестать. Мне на него смотреть больно бывает. Вот, недавно, после той истории с химерой… Сколько он мне наговорил правильного и нравоучительного! Говорит, а голос чужой, бесцветный, и глаза тоскливые, потухшие. Я себя такой представила. — Тайри зажмурилась и вздрогнула.

Ваюмн тоже представил, всего на секунду, такую Тайри, и внутренне ужаснулся. Ученица, конечно, уловила его эмоции, тут и посторонний бы проникся.

— Вот-вот, — кивнула она, — мне тоже, мягко говоря, не понравилось.

Леди Даллет подошла к наставнику, мягко положила руки ему на плечи.

— Сколько бы ни было у нас времени, Гай, оно все наше. И я никому его не отдам. Можешь считать это ответом.

Ваюмн хотел сказать, какая она замечательная и насколько он счастлив, но слова улетучились, огромная горячая волна нежности накрыла его, сдавила горло, закипела горячей влагой в глазах. Мастер сгреб ученицу в объятия, зарылся лицом в медовые локоны, запоздало спохватился, прощупывая всё вокруг заклятиями познания: нет ли рядом чьих-то следящих чар. Странно, но сейчас любопытство никого не разбирало, "глаз" и "ушей" не наблюдалось.

— Ты больше ни о чем не хочешь мне рассказать? — почти промурлыкала Тайри, — Чтобы уж всё в один день…

— Разумеется, хочу. Например, о том, что еле до сегодняшнего дня дожил — без тебя. Или еще то, что я совершенно не способен ни о чем другом думать. Даже о том, что в очередной раз придумает для нас его величество, потому что…

— Вот поэтому? — Тайри легко поцеловала его в губы и снова спрятала лицо у него на груди.

— И поэтому тоже. А еще потому, что наше с тобой высокочтимое начальство в лице милорда Ректора уведомило меня, каким образом будет проходить защита твоей магистерской диссертации. Честно говоря, когда я все это осознал, я спать не мог.

— Ну же, не томи. Чего уж такого страшного могли надумать наши маги? — безмятежно улыбнулась девушка.

— Ладно, слушай. Сначала все, как обычно: главный зал, Высокое Жюри, оппоненты… Теория. Я думаю, у тебя уже накопился отличный материал по энергетике Переходов, опорным потокам и влиянию собственного потенциала мага на устойчивость порталов. Рассказывать Жюри о Тропах и их свойствах, я думаю, бесполезно: не поймут, потому как никогда там не были. Увы, у нашего милорда ректора отличная память. Он включил Тропы в практическую часть.

Юная герцогиня мгновенно собралась, отстранилась от любимого наставника, сосредотачиваясь на важном.

— Как они все это себе представляют? И что я должна буду им продемонстрировать?

— Правильные вопросы, моя леди. Они хотят, чтобы ты построила порталы в несколько разных мест. Посмотрят, как долго ты сможешь удерживать Короткий Переход на некое расстояние для большого числа людей. Думаю, попросят перебросить куда-нибудь наших солдат, хорошо, если роту… А в заключении они желают прогуляться по Тропе, с тобой в качестве проводника.