Дороги и Тропы
Шрифт:
«М-да» — подумал Даллет-старший, «наследственность никуда не денешь. Точно, как я в молодости: скрывать тайны преступно, все обнародовать, а там — посмотрим…»
— Потому что такие, как ты, резвые правдолюбцы и прочие недалекие герои тут же побегут становиться грудью на защиту Границы. Не накопив ни знаний, ни опыта, не обзаведясь семьями и наследниками, не создав ничего, что укрепит этот шаткий мир изнутри. Потому, что таким, как ты, просто нужно дать время. Чтобы этот мир не умер, потеряв лучших своих детей. Пока старики могут удерживать равновесие и останавливать одиночные проникновения — учитесь, живите, путешествуйте. Ваш час еще не настал. Кроме того, Граница — лишь понятие, четкого рубежа нигде нет. Есть два десятка мест в мире, наполненных силой, трогать которые нельзя, и еще столько же мест, которые блуждают, и куда лучше не попадать, даже во сне. Большего я тебе не скажу, ибо не являюсь одним из тех, кто за Границей присматривает.
— А император? Он знает?
— Он один из них, несомненно. Как и другие монархи.
— Вот теперь мне все понятно. Зачем ему могут понадобиться все, кто хоть на гран Льофф. Но пойми, папа, я не смогу прожить всю жизнь в ожидании зова. Это невыносимо. Кроме того, мы же не знаем наверняка, имеем ли вообще к этому хоть какое-то отношение.
Герцог понимающе покивал. Разумеется, сидеть и ждать, пока тебя призовут, безмерно глупо. Кроме того, он был уверен, что его величество способен дозваться своих даже в других мирах. Этот — сможет. Океаны, реки, дожди и туманы… Капля воды есть везде.
— Ты же понял, почему я выбрала порталы и переходы, папа. Я хочу вырваться. Проверить пару совсем уж древних легенд. Сам же говорил, что они на пустом месте не возникают. Может быть, мне повезет, и я найду не только древние артефакты.
Ну, кто бы сомневался. То, что о племяннике не говорят вслух, вовсе не значит, что о нем не думают.
— Да сколько угодно, милая. Хочешь поискать ржавый ключ от некой калитки, которую никто никогда не видел, но все знают, как она выглядит? Или собрать все осколки зеркала королевы Бринн? — улыбнулся отец.
Дочь притворно нахмурилась:
— Вот еще! Будто я не знаю, что эта железка валяется в ящике вашего стола, папенька. А зеркало — это банально. Всем известно, что семь из восьми осколков в императорском хранилище. А вот одна арка в давно оставленном городе может быть интересной.
Разумеется. Самое древнее, самое далекое и самое недоступное. А ведь Ли-Каора даже не легенда, это сказка. «Давным-давно, когда боги были молоды, на далеких теплых островах жил в золотом городе Ли-Каора великий волшебник…» Может, и жил, кто ж теперь знает. И дорогу проложил в странные места.
— А если не найдется арка, у тебя в кармане всегда есть еще пара гипотез, — подмигнул он совершенно по-мальчишески.
— Откуда знаешь? — прищурилась, поддерживая игру, Тайри.
— Один самонадеянный юнец, коим я когда-то был, поступал точно так же. Что ж, задача, вполне достойная Даллетов. Я не против, только будь осторожна, — резко посерьезнев добавил герцог.
**** **** ****
Тайри молча кивнула, и, забыв про портал, вышла в дверь. Таких разговоров с отцом у нее еще не было. Не доросла? Или это Даллет-старший что-то понял и решил для себя? Удивительно, что отец не стал ни отговаривать ее, ни запрещать рискованное предприятие, как он делал это раньше. Почему? Ей удалось что-то ему доказать, или герцог без всяких доказательств понял, что дочь уже «большая девочка» и имеет право на самостоятельные решения? Или, как говорил когда-то брат, Даллеты чем старше становятся, тем ближе друг другу? Что ж, она постарается сделать все возможное. Без наставника ей будет тяжеловато, но это в том случае, если они не найдут общего языка. Возможно, в архивы Академии попасть не получится, но есть библиотека дяди. А в ней, как обмолвился отец, есть даже то, чего нет ни в Архиве, ни в императорском дворце. И есть бедняга Тром, который за одну её улыбку проведет в старый дом своего деда, в прошлом — самого отчаянного мореплавателя империи. Дед завещал дом со всем его содержимым внуку. Со всеми картами, судовыми журналами, путевыми заметками, артефактами и прочими загадочными вещицами, что адмирал Тром Альге-первый накопил за свою невероятную жизнь. Запечатывая дом до совершеннолетия внука, он, наверное, боялся, как бы мальчишка раньше времени не увлекся морской романтикой и не сорвался с места. Но юный наследник больше интересовался древней историей, чем путешествиями. Море не привлекало, а пугало его. Как и совершеннолетие, которое наступит через три месяца. Зато внука знаменитого адмирала и сына единственной подруги леди Лиолы Даллет угораздило увлечься девочкой, с которой он рос рядом, как брат.
Они часто были неразлучны, почти каждое лето проводили в имении Альге на берегу теплого моря: Тайри, Тром и… Нори. Номар ор Даллет, кузен, о котором теперь все, знавшие его, молчат, точно о казненном за святотатство. А ведь убери двоюродного брата из её детства, и в нем почти ничего не останется. Как не осталось самого детства после того, как Нори исчез. Отца она видела редко и никак не могла понять, что заставляет его надолго уезжать или сутками не вылезать из лаборатории. Мама, как могла, старалась развеять её страхи, была всегда рядом. Как умела, придумывала игры, учила тому, чему могут научить только лесные колдуньи: распознавать целительную силу растений, вовремя собирать нужные травы, находить общий язык
Тогда десятилетняя дочь профессора Даллета подумала, что играть все равно не с кем. Малявка и здоровенный дылда, к тому же почти взрослый. Даром, что близкий родственник. И тут Номар взял все в свои руки. Сначала — прятки и салочки, почему-то ставшие страшно увлекательными. Потом игры в «найди сокровище» и «что лишнее». И, разумеется, «катание на боевом коне», роль которого вечно принадлежала кузену, что тот с радостью принимал. Оказалось интересно, весело и удивительно уютно рядом с Номаром Даллетом, хоть он и был старше сестренки на добрый десяток лет. С этого момента время потекло иначе. Тайри и Тром пребывали в полнейшем восторге от старшего друга, который, несмотря на учебу, всегда находил для них час-другой чуть ли не каждый день. А еще он мастерил для них игрушки. Тайри — маленьких танцовщиц, цветочных фей с крылышками и принцесс-русалок. Трому — солдатиков и рыцарей всех эпох, корабли и драконов. Стоит ли говорить, что феи и драконы летали, русалки и корабли плавали, а солдатики сами маршировали по паркету и вполне правдоподобно сражались. Отец, однажды увидев поделки Номара, сказал серьезно: парень будет великим Мастером, как Нибел-отец крепостей или Водон-механик. А потом добавил почти шепотом: «Я боюсь за него». Тайри запомнила и при случае спросила у мамы, что папа имел в виду. Как можно бояться за умного, смелого и такого взрослого кузена, тем более, если он скоро станет Мастером?
Лиола посмотрела на нее своими невозможными осенними глазами, вздохнула и ответила честно:
— Понимаешь, милая, Мастер, который может все или почти все, привлекает к себе людей. А люди бывают разные. Представь себе, что будет, если такого человека заставят работать на себя какие-нибудь заговорщики, или, упаси нас Создатель, приспешники Темного? Такое уже было в истории. А бывает и так, что Мастер, опьяненный своим могуществом, сам склоняется к Тьме и создает нечто ужасное. Или просто гибнет, не рассчитав своих сил и вложив всего себя в новое творение. В истории было и это.
Наверное, Тайри тогда была слишком мала, чтобы понять до конца все, что объяснила ей мать. Но просить новых кукол и фей перестала — чтобы брат зря силы не тратил.
Три года подарила им судьба. Три удивительно светлых, интересных и запоминающихся года. Номар многому их научил, а уж сколько книг они вместе прочитали, сколько историй было рассказано! А потом наступило То-Самое-Лето. Их последнее лето вместе.
Истинно говорят, что Судьба странно распоряжается нашими днями: иногда они пусты и бесконечны, а иногда в несколько дней вмещается целая жизнь. Сколько первых впечатлений вместилось в пару месяцев? Первое путешествие к морю — не чередой порталов, а настоящее — верхом на лошадях. Ночевки в тавернах и под открытым небом, купание в реках, холодных горных ручьях и тихих лесных озерах, дождь и ветер в лицо, леса — не дремучие Уккабские, а молодые, светлые, прозрачные. Дороги и тропы. Древняя Хета — город старой Династии; крепости — разрушенные и сохранившиеся. Изящные замки на холмах. Маленькие провинциальные города, утопающие в цветах и зелени. Серебряный перевал и Стена, что перекрывала его с незапамятных времен, уходящая к облакам, таким близким здесь, сложенная из идеально ровных серебристых блоков, от которых в любую жару веяло холодом. Кто и когда построил Стену, от чего или от кого защищался, никто не знал. Во всяком случае, дома на этот вопрос Тайри ответа не нашла, брат тоже пожал плечами, сказав только, что это творение великого Мастера, кем бы он ни был.
Странно они себя чувствовали, проходя по туннелю, ведущему на другую сторону гор, к приморским долинам. Всего несколько минут под сводами из серебристого камня, будто выпавшие из общего течения жизни. Сосредоточенный и серьезный Номар, сразу ставший очень взрослым. Тром, отчаянно вцепившийся в руку старшего товарища и не скрывающий испуг. И она сама, смотрящая на себя со стороны, как во сне. Худенькая девочка с выбивающимися из тугой дорожной прически светлыми кудряшками, с любопытством оглядывающаяся по сторонам. Скорее удивленная, чем испуганная, явно недовольная тем, что ей приходится идти позади мальчишек и за руку с бородатым дядькой-сопровождающим. Вот она отпускает здоровенную лапу идущего рядом горца, выбегает вперед, идет вдоль дышащей холодом стены. А потом прикладывает обе ладошки к серебристому камню. Он оказывается приятно-теплым и как будто бархатистым, точно листья ночных цветов из маминой оранжереи. Живым? Девочка оборачивается и видит немое изумление на лицах смуглых проводников, что сопровождали их через тоннель. Изумление, граничащее с ужасом.