Дороги джунглей
Шрифт:
— Что случилось? — спросили мы в один голос. — Встаньте, пожалуйста, нам надо с вами поговорить.
Но человек продолжал лежать, и только один глаз сквозь пальцы зорко и быстро глянул на нас и тотчас же в страхе закрылся. Мы в недоумении топтались около кузнеца и не знали, что делать. Вдруг он тонким, молящим голосом запричитал:
— О богини! Пощадите! Я ничего плохого не сделал. Я всю жизнь честно работал.
— О господи, — сказала Милада и тяжело опустилась на деревянную скамью, стоявшую у стены.
—
— Только у богинь такие светлые лица, — запричитал он снова. — Не трогайте меня. Я всегда вас почитал и приносил вам жертвы.
«Ну и кузнецы в этом краю, — подумала я, — один бандит, другой сумасшедший. Неизвестно, что хуже». И села, обессиленная, на скамью рядом с Миладой. Кузнец снова опасливо глянул сквозь пальцы в нашу сторону. Но видение не исчезло. Оно прочно сидело на скамье.
— Что будем делать? — спросила я Миладу.
— Может быть, внезапно исчезнуть, как положено всем порядочным богиням?
— Но ведь надо поговорить с ним…
И обе «богини» впали в безысходную тоску. День был явно неудачным. Сначала опоздали на рынок, теперь приходится выпутываться из этой скверной истории и доказывать, что ты не богиня. Как восстановить свою принадлежность к роду человеческому, я не знала. В моей жизни это был первый случай. Милада тяжело вздохнула.
— Придется смириться с положением богинь. Иначе он нам ничего не скажет.
— Слушай, камар, — сказала я мрачным голосом, — ты почитаешь своих богинь?
— Да, да, — залепетал бедняга.
— Встань.
Кузнец покорно встал, но оторвать рук от лица не посмел.
— Убери руки, — сказала в тон мне Милада. — И отвечай на наши вопросы.
Камар сложил руки в пранаме и, дрожа, стоял перед нами.
Я попробовала пошутить, но это произвело на камара удручающее впечатление, и он обнаружил явную тенденцию снова улечься на пол. Однако мы не позволили ему это сделать и больше не шутили.
Банальность наших вопросов почему-то не вызвала у него подозрений насчет нашего «божественного» происхождения. Он продолжал держать руки в почтительной пранаме и после каждого ответа «брал прах» от наших ног. Я почувствовала, что моя нервная система крайне расшатана и я не в состоянии вынести того напряжения, с которым настоящие богини справляются, очевидно, очень легко.
— Идемте, — шепнула я Миладе.
— Да, да, — согласилась она. — Надо уходить. Беднягу может хватить удар.
Мы встали и, стараясь опередить очередное падение камара на пол, выскочили за ворота. Оглянувшись, я увидела распростертое тело камара в пыли деревенской улицы. Тут самообладание окончательно покинуло обеих «богинь», и они малодушно, стараясь не сбивать прохожих, бросились вдоль улицы. Это был неплохой бег на длинную
— Уф! — сказала, задохнувшись, Милада. — Представляете, если бы вся деревня восприняла нас как этот камар? Что было бы? А?
— Нас бы поместили в храм, — ответила я, вытирая полотенцем пот, обильно струившийся по лицу и шее. — Надели бы цветочные гирлянды, разрисовали бы сандаловой пастой и били бы кокосовые орехи о наши головы.
— Теперь я понимаю, мы отделались легко. Но все-таки, — серьезно заметила Милада, — быть богиней очень тяжело.
— Еще бы, — согласилась я.
В Корапуте, окружном центре, нас ждал комфортабельный, просторный и светлый Дом для приезжих. Это было самое подходящее место для богинь. Впервые за много дней я смогла принять ванну, привести в порядок свои записи, разобрать пленки. Поздно вечером, засыпая на мягкой с прохладными и чистыми простынями постели, я решила, что цивилизация все-таки неплохая вещь.
На следующее утро мы уехали в гости к племени гадаба. У нас оставалось еще три дня. Срок, правда, небольшой, но кое-что можно было увидеть. Тем более что деревни гадаба были разбросаны недалеко друг от друга по обширной холмистой долине, в центре которой стоял городишко Корапут.
ЦЕРЕМОНИЯ ПРИЕМА
На горе, там, где виднелись крыши деревни гадаба, вдруг забили барабаны. Их тревожно-торжественный звук пронесся над полями и замер в зарослях ближней полосы джунглей. Потом через мгновение возобновился с новой силой и в новом ритме. Мы в недоумении остановились на берегу узкой и мелкой речушки, протекавшей у подножия горы.
— Что это? — спросила я у Рао, работника местного Блока по развитию племен.
— Гадаба так встречают гостей. Видимо, они заметили наше приближение.
Я стала снимать ботинки, чтобы перейти реку вброд. Но в это время со стороны деревни показалась группа мужчин. Они тащили с собой некое подобие не то паланкина, не то носилок. Бегом, перепрыгивая через камни, они спустились с горы и ворвались в реку, подняв целые фонтаны брызг. Из нее они выскочили полумокрые и запыхавшиеся. Бросили на берег свои носилки, и на нас обрушился целый град вопросов:
— Откуда гости?
— Надолго ли?
— Будете жить в нашей деревне?
— Едите ли вы рис с карри или без карри?
— Нравятся вам гадаба или нет? и т. д. и т. п.
Не успела я открыть рот, чтобы ответить хотя бы на один вопрос, как носилки были придвинуты к моим ногам и мужчина в белом тюрбане и набедренной повязке сказал:
— Садись, мать.
— Но я могу перейти эту реку сама, — попробовала возразить я.
Тогда он резко повернулся к Рао и спросил: