Дорогая находка

Валеева Анастасия

– Пей и слушай, – сказала Милославская и начала повествование о своем вечернем путешествии в Багаевку.

По мере ее рассказа глаза Руденко все округлялись и округлялись, выражая сначала недоумение, потом любопытство, потом ужас, потом восторг. И все же, когда Яна закончила, он, дойдя в своих мыслях до определенных соображений, спросил ее насмешливо:

– И почему ты решила, что я на все это клюну?

– Потому что обычно клевал, – откровенно ответила Милославская.

– Яна Борисовна, ну ты сама подумай: дело-то

серьезное. Я не могу сейчас принимать какие-то меры на основании показаний… твоих… твоих карт!

– Но ведь принимал, и довольно часто, – возразила гадалка.

– Здесь совершенно особый случай. Ты хоть понимаешь, с кем мы имеем дело?

– Лучше, чем ты думаешь. Ты ведь все равно собирался какие-то меры принимать, дождавшись окончательных подтверждений от твоего источника.

– Это очень надежный источник, я еще раз повторяю.

– А карты? Карты – не надежный? – с обидой произнесла Яна.

– Вот что, – после некоторого молчания сказал Три Семерки, – сейчас мы разыщем того человека, а там уж решим, что дальше делать.

– Хорошо, – скрыв улыбку, ответила Милославская. – Мне собираться?

– Собирайся, только быстро, – Семен Семеныч, не желая выглядеть побежденным, старался не смотреть на свою подругу и отвел глаза.

Гадалка скрылась в другой комнате, и вскоре появилась перед приятелем, готовая к выходу.

– Идем? – спросила она.

– Идем.

– Пожалуй, я опять возьму с собой Джемму.

– Бери, – Семен Семеныч пожал плечами и вышел.

– Я, наверное, пристегнусь, – сказала Милославская, усаживаясь в машину рядом с приятелем.

– Что это с тобой случилось? – удивленно спросил Руденко. – С каких пор ты стала такой законопослушной?

– Просто со мной не вполне протрезвевший водитель.

– Брось ты! Я как стеклышко.

– Час назад по телефону ты мне пытался доказать обратное.

– Я не сказал, что хорошо себя чувствую, я лишь утверждаю, что не пьян.

Яна ухмыльнулась, но ничего не сказала.

Некоторое время приятели ехали молча, потом Семен Семеныч заявил:

– Я тебя сейчас ненадолго в одном месте оставлю, а сам потом за тобой заеду.

– Почему так? Почему я не могу с тобой?

– Этот человек при посторонних говорить не будет.

– Но я не посторонний!

– Отставить разговорчики! – прикрикнул Три Семерки, и Яна не стала больше сопротивляться, хотя ей и было до смерти обидно.

Дальше они ехали молча. Впрочем, очень недолго: Руденко, сворачивая к обочине, заявил:

– Приехали!

– Что? – удивленно спросила гадалка. – Казино?

– Казино, бар, ресторан, – перечислил Три Семерки, загибая пальцы, – Сыграешь или перекусишь, пока я разговоры разговаривать буду.

– Да тут сейчас закрыто, наверное!

– Открыто, если я тебя сюда привез.

– Но меня никто не пустит с собакой!

– Это проблема разрешимая. Я поговорю со швейцаром.

Он присмотрит. Что нам, впервые, что ли? – Три Семерки улыбнулся и дружески похлопал гадалку по плечу.

– Мог бы и предупредить. Я бы надела что-нибудь более подходящее, – Яна критически оглядела свое платье.

– Ты прекрасно выглядишь, – возразил Три Семерки.

– Возможно, но не для казино и ресторана, – не соглашалась Милославская.

– Но ведь у тебя в планах на сегодня не только казино, так?

На это гадалке нечего было ответить, и она молча вышла на улицу.

Семен Семеныч открыл перед ней дверь, и Яна несмело вошла в ярко освещенное помещение, из которого веяло приятной прохладой. К ним сразу же подошел высокий юноша в черном отутюженнном фраке, ослепительно белой рубашке и наивной маленькой бабочке. Он учтиво кивнул гостям и посмотрел на собаку.

Прежде, чем он успел что-то сказать, Руденко развернул перед ним свое удостоверение и произнес:

– Молодой человек, я бы хотел попросить вас об одном одолжении: присмотрите за нашей собакой. Она не доставит вам хлопот. В зал мы ее брать не будем. Я ее привяжу вот… – Три Семерки огляделся, – вот здесь, – сказал он, подойдя к батарее.

Юноша кивнул, скрывая недовольство, и, дождавшись, когда Руденко привяжет Джемму, проводил их с Яной в зал. Джемма тоскливо посмотрела вслед удаляющейся хозяйке, но ей ничего не оставалось, кроме как ждать ее возвращения.

Полусонный охранник молча наблюдал за происходящим, а когда увидел руденковское удостоверение, отдал капитану милиции честь, заставив Семена Семеныча расплыться в гордой самодовольной улыбке.

Три Семерки оставил Милославскую в игорном зале, а сам исчез за небольшой металлической дверью, ведущей неизвестно куда.

Гадалка опустилась в большое кожаное кресло, одиноко стоящее у стены, и решила сначала немного оглядеться, освоиться. Тут она не бывала. Зал был почти пуст. Тихонько играла музыка. Седовласый крупье одиноко ждал очередного азартного игрока, бесцельно поигрывая фишками.

– Играете, леди? – спросил гадалку, подсев на широкий кожаный подлокотник кресла, какой-то молодой, даже юный, парень, который, вероятно, всю ночь провел в этом заведении и, скорее всего, очень весело.

– Нет, спасибо.

– Жаль.

– Может, выпьем чего-нибудь?

– Может быть.

– Пройдем в ресторан? – обрадованно предложил он.

– Пройдите, а я, пожалуй, удовлетворюсь баром, – отрезала Яна и, поднявшись, звонко цокая каблучками, прошла в соседний зал, над которым висела неброская вывеска «Бар».

До молодого человека не сразу дошел смысл слов Милославской. Он еще несколько минут просидел на своем прежнем месте и в итоге сделал вывод, что лучше не напрашиваться на знакомство с этой дамой. Направившись к игорному столу и затеяв долгую игру, он вскоре совсем забыл о ней.