Дорогами судьбы

Кларк Элизабет

Когда они пересекали реку Канзас в первые дни путешествия, целый караван фургонов поплыл по воде, но предварительно они законопатили все щели и просмолили дно. Фрэнсис, Маркус и Шарлотта вместе тянули фургон вдоль веревки, натянутой через реку. Но на этот раз они будут переходить реку вброд, и для этого, по мнению Шарлотты, потребуется больше умений и усилий.

На берегу реки Шарлотта подошла к Маркусу, который с нервным видом разглядывал чужие упряжки.

— Я сама переведу быков через реку, если хочешь, — сказала она.

Маркус повернулся к ней лицом. Его глаза пылали яростью.

—

Неужели? — завопил он. — И ты предложила мне это, чувствуя, что я, как и Фрэнсис в свое время, на это не способен? Так ты, судя по всему, думаешь?

— Быки знают меня лучше…

— Хорошо, — выпалил он, бросая ей кнут. — Ты у нас великий знаток животных!

Он гордо зашагал по: направлению к толпе, и Шарлотта вздохнула. Она чувствовала, что люди смотрят на нее, но особенно остро она ощущала внимательный взгляд Альмы Блисс. Шарлотте казалось, что это ее родная мама следит за ней с того дня, как они покинули Эвингтон. Шарлотта Далтон, женщина, способная вылечить животное, не может найти общий язык с половиной человечества!

Она заглянула в фургон как раз тогда, когда сестра собиралась из него выйти.

— Мне жаль, что Маркус позволяет себе разговаривать с тобой таким тоном, — сказала Люсинда.

Шарлотта только покачала головой.

— Давай, устраивайся поудобнее, и будем переправляться через реку, сейчас для этого как раз подходящий момент.

Люсинда выглядела удивленной, но забралась обратно, а Шарлотта запрыгнула на свое место.

— Поехали, мальчики, — приказала она, надеясь,"что быки услышат ее сквозь крики и песни мужчин, которые правили своими упряжками. — Поехали, Сэм и Пит, — сказала она. — Поехали, Дюк и Том!

Она видела, что ее быки не решаются зайти в реку. Стоя на берегу, они сопели и нюхали воду, боясь холода.

— Вперед, мальчики, вперед!

Наконец, им, должно быть, понравилось ощущение прохладной, струящейся воды на их телах, и они неуклюже вошли в реку, посапывая сильнее обычного. Шарлотта услышала, как Люсинда подбадривает их из фургона, а про себя пообещала своим мальчикам хорошо их выпасти на очередной стоянке.

Переправа заняла всего лишь несколько минут. Когда они добрались до берега и Шарлотта ступила на землю, она увидела, что к ним направляется Маркус.

— Очень хорошо, — тихо сказал он. Его лицо стало напряженным и бледным, когда он начал снимать с колес колодки для переправы, избегая смотреть на Шарлотту. — Знаешь, хоть ты и хороший возница, и в хозяйстве фермерском разбираешься, все равно ты навсегда останешься ни на что не годной женщиной, Шарлотта.

Он закончил свою работу, взял из рук Шарлотты кнут, хлестнул по спинам передних быков и, не оглядываясь, погнал их вперед.

Шарлотта отвернулась и почти столкнулась с Альмой Блисс, которая стояла, должно быть, всего в нескольких дюймах от нее.

— Не принимай близко к сердцу его жестокие слова, — мягко сказала миссис Блисс. — Мужчина, который позволяет себе унижать женщину, перестает быть мужчиной.

Шарлотта ничего не ответила, потому что в горле ее застрял комок. Она хотела накричать на Маркуса, выкрикнуть все оскорбительные слова, которые накапливались в ней со дня смерти Фрэнсиса. Но она словно потеряла способность вообще

издавать какие-либо звуки. В самом уголке ее незащищенной души притаился страх, что в словах Маркуса действительно была доля правды.

Шарлотта и миссис Блисс несколько минут молча шли рядом в лучах солнца, слушая топот быков, еле тащившихся по твердой сухой земле. Пейзаж казался Шарлотте странным — холмистый, красивый, с далеким горизонтом, он был действительно похож на рай земной, но здесь практически не было деревьев. Шарлотта почти такой же представляла себе Африку.

— Я только немного знаю твою маму, моя девочка, — сказала миссис Блисс, — и я думаю, если она не может сопровождать тебя в этом путешествии, но я ведь могу, — и она подмигнула Шарлотте. — Так что я буду немножко вмешиваться в твои дела, иногда давать советы, потому что знаю, что твоя мама хотела бы этого. Итак, дитя мое, во-первых, запомни: ты особенная девушка. Ты не боишься говорить мужчине то, что думаешь, ты не боишься показать, что много полезных вещей знаешь о животных. Ты доставила неудобства некоторым людям, и теперь они ставят и будут ставить тебя в неудобное положение. Но ты их не слушай. Будь собой, или тебе придется отвечать перед Альмой Блисс. Должна заметить, что быть собой — гораздо легче, Шарлотта Далтон. — Она посмотрела Шарлотте в глаза. — Так что не смей позволять своему зятю помыкать тобой.

Шарлотта заглянула в красивые синие глаза Альмы Блисс, и не могла найти слов, чтобы выразить всю полноту своей благодарности за то, что та была рядом с ней в этой поездке.

Она посмотрела вперед на Маркуса, который беспощадно хлестал быков, — тех самых, которые верно переправили их через реку.

— Простите, миссис Блисс, я отлучусь на минутку, если вы не против, — сказала она, когда Маркус снова хлестнул Дюка.

Она заметила, что вся дрожит, когда подходила к Маркусу. Она была так разгневана, что сердце, казалось, вот-вот вырвется из ее груди.

— Маркус! — закричала она, срываясь на бег, когда он снова поднял свой кнут.

Он оглянулся, смерил ее взглядом, но в его глазах ничего не отражалось — ни удивления, ни угрызений совести, ни готовности изменить свои намерения. Он еще раз ударил кнутом с такой силой, что бык замычал от боли.

— Я требую, чтобы ты немедленно прекратил хлестать это несчастное животное! — воскликнула Шарлотта, протягивая руку, чтобы выхватить кнут.

— Ты, должно быть, сумасшедшая, если думаешь, что можешь командовать мной, — взорвался он. Следующий удар кнута был таким сильным, что животное сначала споткнулось, а потом резко и неожиданно ударило назад задним левым копытом.

От вспышки боли, которая словно обожгла ее, Шарлотта упала. Она пробовала встать, но ее колено нестерпимо болело.

«Вставай и пойди обмой ногу», — сказала она себе, глядя на вытекающую из раны кровь. Она знала, что, в конце концов, с ней все будет хорошо, если она смажет ногу мазью. И она бы не обращала внимания на боль, если бы не…

Шарлотта почувствовала, как чьи-то руки бережно поднимают ее с земли. И она знала, чьи это были руки — она узнала их запах, их уверенную силу, их твердость, даже не глядя на их владельца.