Дорогами миров
Шрифт:
Переночевали в соседней гостинице в шикарных номерах, и отправились в дорогу.
К вечеру добрались до очередного портала в третий мир.
Проехав километров пятьдесят, увидели практически настоящий постоялый двор. В котором стоял как гужевой, так и автотранспорт. Остановились на ночлег. Местная публика, напоминала каких-то охотников, или старателей, а может быть и бандитов. Смешение стилей и одежды — никого не смущало.
Мелькало периодически оружие, от привычного нам стрелкового, до вполне экзотического. Мы даже хотели сходить в машину и взять, на всякий случай, наши охотничьи
Помещение напоминало что-то среднее между ковбойским салуном и цивилизованным европейским баром с витринами, холодильными установками и барной стойкой. Парочка посетителей сидела за ней, остальные по различным уютным уголкам за столиками.
Одна из сновавших в баре девушек официанток, в костюме напоминавшим одежду немок на "Октобер фесте", увидев наше замешательство, подошла, поздоровалась и мило улыбнувшись, поинтересовалась:
— В первый раз у нас?
— Да, — согласились мы.
— Меня зовут Агата. Желаете перекусить, а может и на ночлег остановиться?
— Не отказались бы, — согласился я.
Кивнув на остальную публику, пояснила: — Не беспокойтесь, у нас за порядком следят. Папа Джон, владелец нашего двора, — в большом авторитете. Никто не захочет с ним ссориться.
— Джон, удивились мы, — он, что с Земли?
— Нет, но его предки, как и мои, когда то давно через спонтанный портал попали сюда. Это было лет двести назад.
Кто-то потом, вернулся, найдя дорогу домой, а большинство осталось. Здесь жить можно, никакой химии и синтетики, как в других мирах. Натуральное хозяйство, хорошая медицина, свобода в отношениях.
— А вы откуда?
— Мы то, как раз с Земли, так сказать наводим мосты.
— С Земли? — Вот папа обрадуется. — Джон! Эй, Джон, — завопила она, и стала махать кому-то рукой. — Иди скорее сюда, здесь земляки пожаловали. — Присаживайтесь за этот столик, я вас обслужу, что будете заказывать?
— Давайте ваше "фирменное", и пива.
— Пиво местное, может показаться вам очень крепким? Но есть экспортное — Алахарское. Оно, правда, не из дешевых, надеюсь, у вас деньги есть? — Мы принимаем как местную, так и мировую валюту.
— Деньги есть, заверил я ее, — И пиво Алахарское в бочонках у нас найдется!
— Правда? — удивилась она, — тогда с папой Джоном вы договоритесь!
Махнув тряпочкой по деревянному столу, убежала выполнять заказ. Стулья, хоть и казались громоздкими, но оказались довольно уютными, тем более что сиденья у них были мягкими, обтянутые какой-то местной кожей.
Не успев расположиться, мы увидели огромного, крепкого темнокожего мужчину, но в то же время с европейским типом лица. Одетый в простую хлопковую рубашку, с завернутыми по локоть рукавами, в грубые матерчатые брюки, стального цвета в унисон с рубашкой, но в белоснежном переднике, держа в своих мускулистых руках полотенце, он вызывал невольное уважение.
Подойдя, с достоинством наклонил голову, приветствуя нас, и представился: — Папа Джон! Прошу любить и жаловать!
— Очень приятно! — мы по очереди, так же ему представились, добавив, что мы из мира Земля.
— Oh my God! Как я рад встретить соотечественников! Давно с Земли? И из какой страны вы приехали?
— Несколько дней назад, а
— Не знаю такой, удивил нас Джон.
— А ваши предки, откуда сюда попали? — в свою очередь поинтересовались мы.
— В нашей семье передается из поколения в поколение, что мы жили в Южной Америке, с гордостью ответил он.
— Тогда вполне понятно, что двести лет назад ваши родичи и не слышали про Россию.
— Но у вас лицо не типичное для негров?
— Да, — согласился, он, — куча смешанных браков с другими нациями, и вдруг улыбнувшись, добавил: — Но вот цвет кожи так и не поменялся.
Тут подошла Агата, неся огромный поднос, на котором стояло множество чашек, плошек, соусниц и огромная зажаренная ляжка, какого-то животного.
— Попробуйте нашу свинину. — Скорее всего, она не похожа на земную, но первые поселенцы стали их разводить, назвав земным именем. Потом что-то шепнула папе Джону на ушко.
Затем стала раскладывать принесенное на нашем столе. В это время подошла еще одна девушка и поставила на стол кувшин с пивом, и большие кружки для всех.
Папа Джон, пока мы накладывали себе порции съестного, разлил пиво из кувшина, не забыв и себя, и поднял тост:
— За долгожданную встречу!
Дружно чокнувшись кружками, мы стали пить прохладный, и как оказалось ядреный напиток.
Присев к нам за столик, он сразу стал брать "быка за рога":
— Как там на родине, потом если захотите, расскажите, но Агата мне шепнула, что у вас есть Алахарское пиво. Не хотите продать? — Дам хорошую цену.
Могу в любой валюте, могу золотом, могу лекарствами, их у нас покупают во всех мирах. Может что-то еще есть у вас на продажу? Оружие, ткани, продукты — все сгодится!
— Оружие у нас только для себя, не на продажу, а вот пиво и ткань можем продать.
И тут же начался торг. Бились, смеялись, торговались до упаду, но после, ударив по рукам — папа Джон признался: — Удивили вы меня, у нас так никто не умеет торговаться!
Мы отдали ему все пиво, оставив для себя один небольшой бочонок, отдали весь текстиль, подарили последние "заныканные" две бутылки водки. Взамен у него приобрели некоторые золотые украшения и чемоданчик с лекарствами, к каждому он написал пояснение от чего и как принимать. А потом — нажрались в хлам, пиво оказалось очень коварным, но папа Джо, заверил нас, что ничего у нас не пропадет и мы его лучшие друзья.
После чего не помню как, но утром я проснулся с Агатой в одной постели. С кем и где ночевали Степаныч и отец, я не стал потом интересоваться, чувствуя себя виноватым перед своей женой.
Болея с похмелья, видимо одним пивом дело не обошлось, я не знал, как мы поедем дальше, но Агата, проснувшись и увидев мои гримасы, засмеялась: — Ах ты мой бедненький, чмокнув в щечку, куда то вспорхнула, принеся мне стакан воды.
— Мне бы похмелиться, — застонал я
— Пей, — сказала она, и кинула в стакан какую-то таблетку. Быстро зашипев, она практически мгновенно растворилась. Сушняк меня уже мучил, поэтому залпом я выпил стакан воды, со стоном опустился на подушку, но через минуту почувствовал, что меня стало потихоньку отпускать. Через пять минут я был свеж как огурчик.