Дорога
Шрифт:
Расположились на дороге, съели остатки жареных хлебцев, твердых как камень, и последнюю банку тунца. Открыл банку чернослива в сиропе, передавали друг другу. Мальчик наклонил банку, и допил последние капли сиропа, и зажал банку между колен, и провел указательным пальцем по стенкам внутри, и засунул палец в рот. Отец проворчал:
— Смотри не порежь палец.
— Ты всегда так говоришь.
— Знаю.
Наблюдал, как мальчик облизывает крышку: осторожно, похоже, будто кот вылизывает свое отражение в стекле. Мальчик сказал:
— Не смотри.
— Ладно.
Пригнул
— Что? — спросил мальчик. — Что-то не так?
— Нет-нет.
— Скажи мне.
— Мне кажется, кто-то идет за нами по пятам.
— Я так и думал.
— Ты так и думал?
— Да. Я подумал, ты что-то подобное скажешь. Что ты собираешься делать?
— Пока не знаю.
— Что-нибудь придумал?
— Давай-ка пойдем. Начнем с того, что будем убирать за собой мусор.
— Чтобы они не решили, будто у нас много еды.
— Да.
— И тогда они попытаются нас убить.
— Они нас не убьют.
— Попытаться могут.
— Нам пока нечего бояться.
— Это хорошо.
— Думаю, не мешало бы подождать в укрытии и посмотреть, кто они.
— И сколько их.
— Правильно, и сколько их.
— Хорошо.
— Если нам удастся перейти ручей, то можно взобраться вон на тот утес и оттуда следить за дорогой.
— Хорошо.
— Найдем местечко.
Поднялись и сложили одеяла в тележку.
— Подбери банку, — сказал отец.
Только в сумерках они добрались до того места, где дорога пересекала ручей. Прошли по мосту и затащили тележку в лес, ища, где бы ее незаметно припрятать. Стояли, смотрели на дорогу, освещенную закатным солнцем. Мальчик сказал:
— А что, если мы ее под мостом спрячем?
— А вдруг они захотят спуститься за водой?
— Как ты думаешь, они сильно отстали?
— Не знаю.
— Темнеет.
— Да.
— А что, если они и ночью не останавливаются?
— Знаешь, давай найдем, откуда можно следить за дорогой. Пока со всем не стемнело.
Спрятали тележку, и, прихватив одеяла, поднялись по каменистому откосу и устроили наблюдательный пункт, откуда дорога сквозь частокол деревьев просматривалась не меньше чем на полмили. Расположились с подветренной стороны, и закутались поплотнее в одеяла, и по очереди дежурили. Мальчик не выдержал, уснул. Отец и сам уже начал засыпать, как вдруг увидел фигуру человека, остановившегося на взгорке посреди дороги. Вскоре появились еще двое. И четвертый. Сбились в кучу, постояли. Потом пошли вперед. В сумерках он с трудом их различал. Испугался, что они решат встать поблизости на ночлег, пожалел, что не нашел место подальше от дороги. Если останутся на мосту, им с мальчиком предстоит долгая опасная ночь. Четверо спустились по дороге и перешли по мосту на другую сторону. Трое мужчин и одна женщина. Женщина идет по-утиному, вразвалку; когда подошла поближе, то он разглядел: беременна. У мужчин за плечами рюкзаки, женщина тащит небольшой чемоданчик. Опустившиеся, жалкие бродяги. Описать невозможно. Пар изо рта. Нет, не остановились, продолжили свой путь и вскоре один за другим исчезли
И что же? Ночь и вправду оказалась долгой. Как только стало светать, надел ботинки, поднялся, завернувшись в одно из одеял, подошел к краю утеса и стал всматриваться в дорогу внизу. Голые деревья стального цвета, по обеим сторонам дороги поля. Зубчатые очертания старых прицепов к боронам. Наверное, для сбора хлопка. Мальчик спал, и отец спустился к тележке, и вытащил карту, и бутылку воды, и банку фруктов из их оскудевших запасов, и вернулся назад, и сидел в одеялах, изучая карту.
— Ты всегда преувеличиваешь, столько мы не прошли. Передвинул палец:
— Ну что же, тогда мы здесь.
— Еще нет.
— Здесь.
— Правильно.
Он собрал измятые ветхие куски карты. Сказал:
— Хорошо.
Сидели и сквозь деревья рассматривали дорогу.
Как думаешь, праотцы смотрят на нас сверху? Записывают в свой кондуит грехи и добродеяния? А судьи кто? Никакой учетной книги не существует, а праотцы все давно сгнили в земле.
Характер леса вокруг изменился: среди сосен все чаще стали попадаться вечнозеленые южные дубы. Магнолии. Мертвые, конечно. Он подобрал один мясистый лист, раскрошил в пальцах и высыпал порошок на землю.
Раннее утро следующего дня. Только вышли, как мальчик дернул его за рукав, и они остановились. Из лесу впереди поднимался тонкой струйкой дымок костра. Стояли, глядя на дым.
— Что делать, пап?
— Неплохо бы проверить, что там такое.
— Давай не будем останавливаться.
— А вдруг они тоже идут в ту сторону?
— И что?
— Тогда получится, что они следуют за нами по пятам. Хотелось бы знать, кто они.
— А вдруг их там целая армия?
— Что ты, костер совсем маленький.
— А просто подождать нельзя?
— Нельзя. У нас совсем не осталось еды. Надо идти вперед.
Оставили тележку в лесу, он проверил, хорошо ли поворачивается барабан с настоящим и поддельными патронами. Слушали. В неподвижном воздухе струйка дыма поднималась строго вверх. Ни звука. После недавнего дождя листья под ногами мягкие, не шуршат. Обернулся и глянул на мальчика. Грязное лицо перекошено от страха. Не подходя слишком близко, обошли костер кругом, мальчик не отпускал его руку. Присел и обнял ребенка, и они долгое время внимательно слушали. Прошептал:
— Мне кажется, они сбежали.
— Что?
— Мне кажется, они убежали. Один сидел на стрёме и нас заметил.
— А вдруг это засада?
— Может быть. Давай подождем.
Подождали. Видели дым за деревьями. От поднявшегося ветра столбик начал заваливаться, а потом ветер подул в их сторону и принес с собой запах. Запах еды, готовящейся на костре. Отец сказал:
— Давай сделаем еще один круг.
— Можно я возьму тебя за руку?
— Конечно можно.
Вместо леса — обугленные стволы. Ничего и никого. Отец сказал: