Дорога в рай
Шрифт:
– Что вам угодно?
Дриоли молчал.
– Будьте любезны, – говорил человек, – потрудитесь выйти из моей галереи.
– Разве мне нельзя посмотреть картины?
– Я прошу вас выйти.
Дриоли не двинулся с места. Неожиданно он почувствовал прилив ярости.
– Давайте не будем устраивать скандал, – говорил человек. – Сюда, пожалуйста.
Он положил свою жирную белую лапу на руку Дриоли и начал подталкивать его к двери.
Этого Дриоли стерпеть не мог.
– Убери от меня свои чертовы
Его голос разнесся по длинной галерее, и все повернули головы в его сторону. Испуганные лица глядели на того, кто произвел этот шум. Какой-то служитель поспешил на помощь, и вдвоем они попытались выставить Дриоли за дверь. Люди молча наблюдали за борьбой, их лица почти не выражали интереса, и, казалось, они думали про себя: "Все в порядке. Никакой опасности нет. Сейчас все уладят".
– У меня тоже, – кричал Дриоли, – у меня тоже есть картина этого художника! Он был моим другом, и у меня есть картина, которую он мне подарил!
– Сумасшедший.
– Ненормальный. Чокнутый.
– Нужно вызвать полицию.
Сделав резкое движение, Дриоли неожиданно вырвался из рук двоих мужчин, и не успели они остановить его, как он уже бежал по галерее и кричал:
– Я вам сейчас ее покажу! Сейчас покажу! Сейчас сами увидите!
Он скинул пальто, потом пиджак и рубашку и повернулся к людям спиной.
– Ну что? – закричал он, часто дыша. – Видите? Вот она!
Внезапно наступила полная тишина. Все замерли на месте, молча, в каком-то оцепенении глядя на татуировку на его спине. Она еще не сошла, и цвета были по-прежнему яркие, однако старик похудел, лопатки выступили, и в результате картина не производила столь сильного былого впечатления и казалась какой-то сморщенной и мятой.
Кто-то произнес:
– О господи, да ведь он прав!
Все тотчас пришли в движение, поднялся гул голосов, и вокруг старика мгновенно собралась толпа.
– Да, тут никакого сомнения!
– Его ранняя манера, не так ли?
– Просто удивительно!
– Смотрите-ка – она еще и подписана!
– Ну-ка, наклонитесь вперед, друг мой, дайте картине расправиться.
– Вроде старая, когда она была написана?
– В тысяча девятьсот тринадцатом, – ответил Дриоли, не оборачиваясь. – Осенью.
– Кто научил Сутина татуировке?
– Я.
– А кто эта женщина?
– Моя жена.
Владелец галереи протискивался сквозь толпу к Дриоли. Теперь он был спокоен, совершенно серьезен и вместе с тем улыбался во весь рот.
– Мсье, – сказал он. – Я ее покупаю.
Дриоли увидел, как складки жира на лице хозяина заколыхались, когда тот задвигал челюстями.
– Я говорю, покупаю ее.
– Как же вы можете ее купить? – мягко спросил Дриоли.
– Я дам вам за нее двести тысяч франков.
Маленькие глазки торговца затуманились, а крылья
– Не соглашайтесь! – шепотом проговорил кто-то в толпе. – Она стоит в двадцать раз больше.
Дриоли раскрыл было рот, собираясь что-то сказать. Но ему не удалось выдавить из себя ни слова, и он закрыл его. Потом снова раскрыл и медленно произнес:
– Но как же я могу продать ее?
В его голосе прозвучала безысходная печаль.
– Вот именно! – заговорили в толпе. – Как он может продать ее? Это же часть его самого!
– Послушайте, – сказал владелец галереи, подходя к нему ближе. – Я помогу вам. Я сделаю вас богатым. Мы ведь сможем договориться насчет этой картины, а?
Дриоли глядел на него, предчувствуя недоброе.
– Но как же вы можете купить ее, мсье? Что вы с ней станете делать, когда купите? Где будете ее хранить? Куда поместите ее сегодня? А завтра?
– Ага, где я буду ее хранить? Да, где я буду ее хранить? Так, где же я буду ее хранить? Гм... так...
Делец почесал свой нос жирным белым пальцем.
– Мне так кажется, – сказал он, – что если я покупаю картину, то я покупаю и вас. В этом вся беда.
Он помолчал и снова почесал свой нос.
– Сама картина не представляет никакой ценности, пока вы живы. Сколько вам лет, друг мой?
– Шестьдесят один.
– Но здоровье у вас, кажется, не очень-то крепкое, так ведь?
Делец отнял руку от своего носа и смерил Дриоли взглядом, точно фермер, оценивающий старую клячу.
– Мне все это не нравится, – отходя бочком, сказал Дриоли. – Правда, мсье, мне это не нравится.
Пятясь, он попал прямо в объятия высокого мужчины, который расставил руки и мягко обхватил его за плечи. Дриоли оглянулся и извинился. Мужчина улыбнулся ему и рукой, затянутой в перчатку канареечного цвета, ободряюще похлопал старика по голому плечу.
– Послушайте, дружище, – сказал незнакомец, продолжая улыбаться. – Вы любите купаться и греться на солнышке?
Дриоли испуганно взглянул на него.
– Вы любите хорошую еду и знаменитое красное вино из Бордо?
Мужчина все улыбался, обнажив крепкие белые зубы с проблеском золота. Он говорил мягким завораживающим голосом, не снимая при этом руки в перчатке с плеча Дриоли.
– Вам все это нравится?
– Ну... да, – недоумевая, ответил Дриоли. – Конечно.
– А общество красивых женщин?
– Почему бы и нет?
– А гардероб, полный костюмов и рубашек, сшитых специально для вас? Кажется, вы испытываете некоторую нужду в одежде.
Дриоли смотрел на этого щеголеватого господина, ожидая, когда тот изложит свое предложение до конца.
– Вы когда-нибудь носили обувь, сделанную по вашей мерке?
– Нет.
– А хотели бы?
– Видите ли...