Дорога соли
Шрифт:
Вся дрожа, я сунула его в карман штанов, которые всегда надевала на маршрут, застегнула молнию, потом бодренько отогнала страх, сняла обвязку и с сердцем, бьющимся, как птичка в клетке, полезла туда, где был Майлз. Карабкаться вверх было намного легче, чем в сторону. Когда я показалась над выступающим краем скалы, где он закрепил страховочный анкер, парень все еще с бешеной скоростью выбирал веревку.
— Не так быстро. Я за тобой не успеваю. — Майлз раздраженно фыркнул, запыхтел, прицепляя меня к анкеру, и только потом наконец-то пригляделся ко мне. — Господи, на кого ты похожа, что случилось?
Я
— Мм… — ответила я, и дальше дело не пошло, слова застряли в горле.
Я опустила голову, в которой сильно стучало. Сквозь ткань штанов на коленке проступала кровь, коленная чашечка сильно болела, но я инстинктивно понимала, что рана моя гораздо серьезней, чем просто ушиб. Теперь, когда прилив адреналина, вызванный падением и отчаянным желанием добраться до обеспечивающего безопасность страховочного анкера, отхлынул, я ощущала тупую боль в левой лодыжке, и это не сулило ничего хорошего. Я осторожно подняла штанину, чтоб осмотреть повреждение. Лодыжка распухла и нелепым пузырем вылезала из альпинистской кроссовки. Тут еще обнаружилось, что стоять на этой ноге я не могу. Тошнота подступила к горлу.
— Господи, да что это с тобой? — Теперь и Майлз здорово напугался. — Как ты с такой ногой прошла участок, черт бы его побрал? Можешь пошевелить?
Он выпучил глаза на распухший сустав, но даже пальцем не пошевелил, чтобы осмотреть его внимательней. Более того, я видела, как парень скосил глаза в сторону и посмотрел вниз, на скалу, на пройденный нами длинный и непростой маршрут. Тут-то я и поняла, что он уже прикидывает в голове все трудности спуска, отягченного раненой женщиной. Майлз провел ладонью по лицу. Его жест красноречиво говорил: «Нет, я на это не подписывался».
— Стяну ее ремнем, — быстро сказала я, злясь на себя за то, что вообще допустила эту нелепую ситуацию, доверилась человеку, которого совсем не знаю. — Перевяжу и сверху надену ботинок, будет держать.
Майлз закусил губу и пробормотал:
— Не уверен.
Он будто совсем потерял голову, поправил свою страховку и направился по каменной плите туда, откуда было видно, далеко ли вторая пара. Я злобно подумала, что он должен был прежде всего закрепить там мою страховочную веревку и следить за своим вторым номером. Но чего вешать на него всех собак? В том, что сорвалась, виновата была я сама. Не проверила опору для ноги и перенесла на нее весь вес, несмотря на все предосторожности, которые предпринимала до этого рокового момента. Скалолазы быстро учатся принимать на себя всю ответственность за свои ошибки и за их последствия. Потому я и любила этот спорт. Причина и следствие здесь прослеживаются четко. Так должно быть и в жизни, хотя редко случается.
Майлз вернулся к страховочному анкеру. Лицо его слегка просветлело.
— Через несколько минут здесь будет Джез.
Он уселся и стал молча ощупывать свое снаряжение. Парень повернул голову в сторону, чтобы не встретиться со мной взглядом, и бесцельно перебирал карабинчики на сбруе. Больше мы не сказали друг другу ни слова. Секунды тяжелого молчания тянулись бесконечно. Минут через пятнадцать над гребнем скалы показалась голова Джеза в синей бандане. Он
— Черт побери, Иззи, что это с тобой?
Я подождала, пока он не закрепится на анкере и не будет в полной безопасности, и подробно изложила ему все, что случилось со мной. Разумеется так, как я это себе представляла. Говорить о том, что Майлз был нетерпелив и раздражителен, совершенно не умел или не желал поддерживать с партнером связь и не обеспечил безопасность второго номера, не было смысла. Джез сорвал с себя бандану, намочил ее водой из пакета и вытер мне лицо. Я оттолкнула его руку, взяла тряпку и приложила к носу.
— Не сломан?
Я покачала головой.
— Посмотри на ее лодыжку, — уныло сказал Майлз, глядя куда-то в пространство, словно любовался пейзажем.
Я подумала, что если бы мы были где-нибудь на Эвересте, то он поручил бы меня судьбе и бросил помирать, исходя из принципа «спасайся кто может». Но Джез оказался человеком другой породы. Опытной рукой он провел по моей посиневшей и распухшей лодыжке, а я при этом старалась, правда без успеха, не морщиться от боли.
— Пошевелить можешь?
Нет, не могу. Только попробовала, сразу застонала.
— Черт возьми, Иззи, дело, кажется, дрянь, — сказал Джез и грязно выругался.
Я изумленно разинула было рот, но он тут же постарался ослабить впечатление, ободряюще подмигнул и заявил:
— Это у нас такая специфическая терминология. Ты, главное, сиди сейчас смирно и не волнуйся. Врач во всем разберется.
Быстрым движением он разорвал свою бандану надвое, связал концы и обмотал мне лодыжку так, чтоб она не двигалась.
— Я хотела надеть ботинок, чтоб меньше шевелилась.
— Боюсь, потом ты его не снимешь. — На лице Джеза нарисовалось сомнение. — Дай посмотрю.
Через пару минут он снял с меня горный ботинок фирмы «Саломон», ослабил на нем шнуровку, чтоб тот мог налезть на разбитую лодыжку, нацепил башмак обратно и осторожно, чтобы я не упала в обморок, затянул.
Увидев, что я побледнела, Джез слегка потрепал меня по плечу и заявил:
— Будь спок, вытащим тебя отсюда.
— Очень жаль, что так получилось, — сказала я, хотя извинение далось мне с трудом. — Не лучшее начало для вашего отпуска. Надеюсь, вы не очень верите в приметы.
Майлз промолчал, а Джез пожал плечами.
— В альпинизме всякое бывает. Поэтому мы и любим это дело, верно?
Он стравил петлю на веревке, соорудил узел-восьмерку и закрепил его на своей обвязке, потом спустился пониже, где мог страховать Ив, все время держа ее в поле зрения. Я видела, что Джез показал ей два поднятых больших пальца, и подумала, справится ли подруга с траверсом. Когда она показалась над верхушкой гребня с круглыми от страха и сосредоточенности глазами, я заметила, что петли ее снаряжения были увешаны бегунками. Значит, Джез постоянно следил за ее безопасностью, пока она не прошла весь участок. Потом они с Майлзом обменялись несколькими быстрыми спокойными фразами, которые я не вполне поняла.