Дорога шамана

Хобб Робин

Мы все оказались перед очень трудным выбором между верностью своему дозору и соблюдением кодекса чести Академии. На какую сторону я встану? Спинка? Горда? Неожиданно я подумал, что нас всех могут исключить, и мне стало нехорошо. Способа оказаться абсолютно честным – сохранить преданность своим друзьям и при этом не нарушить клятву Академии – просто не существовало. Я снова опустился на стул.

– Не знаю, – ответил я и добавил: – Но если бы он доложил, все начальство во главе с полковником Ститом было бы уже здесь. Так что, вполне возможно, никому он ничего не

сказал.

– Куда же он тогда пошел? И почему?

– Понятия не имею. Ни малейшего.

Мне вдруг стало ужасно не по себе. И правда, куда он мог пойти? Правило, касавшееся первокурсников, гласило четко и ясно: вечера следует проводить за уроками в учебной комнате или сидеть в спальнях, а затем рано ложиться спать. Кроме того, погода была не слишком хорошей, а после того, как мы по нескольку раз в день маршем проходили по всей территории Академии, гулять никому особенно не хотелось. Да и спортивный зал под вечер никого не привлекал. Время от времени у нас проводились лекции, на которые приезжали разные известные люди, поэты или музыканты, но их посещение не являлось обязательным и никогда не рассматривалось нами как развлечение. К тому же ничего подобного на сегодня назначено не было.

Вряд ли Горд попытался бы пробраться мимо часовых у ворот Академии. Так что я представил себе, как он бродит в одиночестве под дождем, и эта картина мне очень не понравилась, но, с другой стороны, я ему ни капельки не сочувствовал. Главным образом в том, что сегодня произошло, виноват был он. Если бы с самого начала он осадил Триста, вместо того чтобы молча сносить все его издевки, этой глупой драки не случилось бы. Да и вообще, ему бы следовало сдерживать себя за едой, чтобы хоть немного похудеть, и повод над ним глумиться исчез бы сам собой.

Я не доделал домашнюю работу по математике, и меня это не радовало. Скорее всего, завтра я получу дополнительные задания, которые придется делать в выходные. Моим товарищам предстояло провести несколько приятных дней за стенами Академии, я же с нетерпением ждал возможности побездельничать. Теперь меня даже этого лишат. Тяжело вздохнув, я вошел в нашу спальню. Нейтред и Корт уже спали или делали вид, что спят. Спинк стоял около раковины, приложив к разбитому лицу влажную тряпку. В нашей комнате царила непривычная тишина, и мне стало не по себе.

Когда я ставил книги на полку, то чуть не уронил камень Девара, однако успел его поймать на лету. Я не стал убирать его на место, а остался стоять, держа маленький острый обломок в руке и раздумывая над случившимся. В глубине души я понимал, что не должен винить во всем Горда. Но так было легче, чем сердиться на Спинка или даже Триста. Горд – самая подходящая мишень, если нужно кого-то обвинить. Я посмотрел на камень и вдруг подумал об остальных «смертях», тех, что лежали у меня дома. Сколько раз я становился потенциальной мишенью для сержанта Дюрила? Чему на самом деле он пытался научить меня? Или я придаю слишком много значения простому упражнению, придуманному сержантом для того, чтобы я постоянно оставался начеку?

Я продолжал держать в руке камень, когда дверь

в нашу спальню распахнулась самым бесцеремонным образом. Мы все вздрогнули от неожиданности. Нейт открыл глаза, а Корт приподнялся на локте. Спинк в этот момент подносил к лицу пригоршню воды и все расплескал. Я обернулся, ожидая увидеть Горда, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что на пороге стоит не кадет, а Колдер. Капли дождя собрались на полях его шляпы, вокруг ног на чистом полу образовались грязные лужи, нос мальчишки покраснел от холода, но на лице расплылась довольная улыбка, когда он с важным видом объявил:

– Я должен отвести кадетов Кестера и Бурвиля в лазарет. Немедленно.

– Это еще зачем? – удивился Спинк.

– Мы здоровы, – не слишком умно возразил я.

– Я знаю! – Колдер не скрывал своего возмущения нашей тупостью. – Вам приказано пойти туда, чтобы помочь своему толстому кадету добраться до Карнестон-Хауса. Доктор сказал, что завтра он сможет приступить к учебе.

– Что? Что с ним случилось?

– Меня это не интересует! – с отвращением заявил Колдер. – Пошли. Я отведу вас к нему. – Я повернулся, чтобы положить камень на полку и идти за ним, и тут он неожиданно спросил: – А это что такое?

– Где?

– Камень. Зачем он тебе? И что это за камень?

Меня тошнило от наглости мальчишки, от того, как он пользовался своей безнаказанностью, постоянно напоминая всем, что является сыном начальника Академии и потому не обязан выказывать уважение старшим.

– Единственное, что тебе нужно про него знать, это то, что он не твой, – резко ответил я. – Пойдем.

Если бы у меня были младшие братья, а не сестры, наверное, я был бы не так потрясен тем, что произошло в следующее мгновение. Колдер быстро схватил камень с полки.

– А ну-ка, отдай! – потребовал я, возмущенный тем, что он без разрешения взял мою вещь.

– Я хочу на него посмотреть, – ответил он и отвернулся, спрятав камень в ладони.

Он напоминал маленького зверька, норовящего потихоньку съесть свою добычу. Он даже забыл о своем поручении.

– Так что случилось с Гордом? – снова спросил Спинк.

– Его кто-то избил, – с удовлетворением в голосе сообщил Колдер.

Я не видел его лица, но не сомневался, что он улыбается. И тут я разозлился. Схватив наглеца за плечо, я рывком развернул его к себе и сдавил запястье мальчишки с силой двумя пальцами. Он тут же выпустил камень, я подхватил его и положил на место, и все это одним движением.

– Пойдем, – велел я ему, не обращая внимания на злобный и в то же время изумленный взгляд, которым одарил меня сыночек полковника.

Колдер прижал руку к груди и принялся тереть запястье.

– Никогда больше не касайся меня своими погаными руками, ты, крестьянский ублюдок, – прошипел он, и его голос был полон яда. – Ты получил еще одну галочку в списке провинностей против меня. Неужели ты думаешь, будто другие не знают, как ты отравил меня «табаком», а потом потешался надо мной? Ну, ничего, у меня достаточно друзей, которые помогут мне отомстить.