Дорога надежды
Шрифт:
В Новой Франции уже, наверное, знают о его кончине. Даже если отец Марвиль отправился в Европу до ледостава, так и не успев оповестить всех о случившемся, новость должны были принести мореходы, достигшие Квебека по весне.
Жоффрей не предполагал, что это может повлиять на его добрые отношения с Квебеком, во всяком случае, до поры до времени, ибо прекрасно понимал, что человеческая переменчивость и необузданные страсти чреваты любыми неожиданностями. Жители Вапассу не несли ответственности за смерть священника, однако мир и нейтралитет, установившиеся между ними и ирокезами, всегда раздражали французов,
Находясь в Тидмагуше, Анжелика из всех сил старалась претворить в жизнь философский совет маркиза де Виль д'Авре, касавшийся именно Демона и всех ее гнусностей: «забыть!».
Вспоминая коротышку-маркиза, Анжелика поневоле улыбалась. Вместе с Жоффреем и Онориной она предалась воспоминаниям о своем резвом приятеле, повторяя его любимые словечки, потешаясь над его горячностью, над прытью, с которой он пытался завладевать ценными предметами, не платя за них, и над его ссорами с Александром… Да, на этом берегу очень не хватало Виль д'Авре.
Они надеялись разузнать о нем поподробнее в Квебеке.
Каким-то неведомым образом Онорина, сопровождавшая мать во время прогулок, догадалась, о ком та вспоминает, гостя в Тидмагуше. Как-то раз она заявила:
— После того, как я уехала из Вапассу, я больше не вижу ее во сне.
— Кого «ее»?
— Желтоглазую.
Анжелика сильнее сжала ручку Онорины.
— Какой она тебе снилась?
— Глаза у нее были, как у разъяренного зверя, а волосы — как черное пламя.
— Она была красивая?
— Да, красивая, но… — Онорина провела пальцем по щеке. — У нее было изуродованное лицо, все в шрамах.
Анжелика вздрогнула, словно ее ударили. Когда же она перестанет так сильно переживать при малейших намеках на бесповоротно канувшие в прошлое события, закончившиеся кровавой, но неоспоримой победой?..
Она вспомнила, что не пожелала взглянуть на труп графини де Модрибур, когда его приволокли из леса, где его едва не разодрали на клочки дикие звери, однако ей не дано было забыть страшные царапины на лице этой зловещей воительницы, когда ей с помощью Марселины и Иоланды с величайшим трудом удалось спасти ее от гнева толпы, вознамерившейся ее прикончить.
Глава 35
В Тадуссаке их ожидали события, которым суждено было несколько подпортить заключительную часть путешествия, сулившего всем троим немало удовольствий и пока не принесшего огорчений.
Погода держалась прохладная, небо было свободно от туч. Приближаясь к небольшому поселению на северном берегу реки Святого Лаврентия, где в нее впадает полноводная река Сагеней, — первому по времени основания пушному форту, заложенному французами, путешественники заметили знакомую фигуру. То был Никола Перро — их верный друг, научивший графа де Пейрака языку дикарей и премудростям общения с североамериканскими племенами; теперь он состоял на службе у губернатора Новой Франции. Именно губернатор выслал его им навстречу. Перро держал в руке письмо с печатью Фронтенака.
Несмотря на радость встречи, Анжелика почувствовала неладное. Она заранее радовалась
— Меня выслал вам навстречу господин Фронтенак, — начал знаменитый исследователь Великих Озер. — По своему обыкновению, он собирался в начале июля оставить остров Монреаль и съездить в форт Фронтенак на озере Онтарио, чтобы провести переговоры с вождями ирокезских племен. После возвращения он бы встретился с вами, ибо знает, что вы везете свою дочь в пансион Богоматери в Виль-Мари. Мне надлежало сопровождать его в качестве переводчика; однако ему внезапно доставили тревожные известия, которые сулят превратиться в дамоклов меч над нашими головами, если только не удастся доказать их недостоверность. Единственный способ справиться с неприятностями, не отказываясь в то же время от поездки на Озера, состоял в том, чтобы послать меня к вам с просьбой о помощи.
— О помощи?
— Да. Следовало избежать огласки, поэтому он не мог доверить эту миссию никому, кроме меня. Для него было бы немыслимо отказаться от поездки и воротиться восвояси, ибо это сделало бы его посмешищем, если не сказать хуже, окажись известия ложными; однако, смело продолжив путь, он рисковал бы подвергнуть Новую Францию смертельной опасности. Зная, что вы обязательно появитесь, он уповал только на вас, месье Пейрак, надеясь, что вы вызволите его из беды. Поэтому он и приказал мне дожидаться вас в самом уязвимом месте
— здесь, в Тадуссаке. Читайте!
С тех пор, как Фронтенак, забравшись несколькими годами раньше по реке Святого Лаврентия гораздо выше Монреаля с флотилией из четырехсот баркасов, основал на берегу озера, которому было присвоено имя самого Фронтенака, поселение, нареченное Катаракуи note 19 , с фортом (его же имени), башня которого взметнулась ввысь на 350 туазов, он каждый год наведывался туда в начале лета, приводя с собой небольшой, но хорошо вооруженный отряд. Созывая каждый год на совет представителей Пяти Племен ирокезов, он обсуждал с ними спорные вопросы хрупкого французско-ирокезского мира.
Note19
Теперь это Кингстон на озере Онтарио. Прим авт.
Не проходило года, чтобы мир этот не нарушался: ирокезы либо предпринимали вероломное нападение на братское племя, либо убивали одного-другого французскогопоселенца, либоподвергалипыткам очередного миссионера-иезуита.
В то же время переговоры пришлись ирокезам не менее по сердцу, чем война.
Фронтенак также пристрастился ездить на Великие Озера, чтобы читать им внушения, курить горький табак с их полей, передавая из рук в руки трубку из красного или белого камня, и пировать в этом изысканном обществе.