Дорога дорог

Мороз Игорь

Душераздирающий рев огласил окрестности Глеговой отмели, судно качнулось из стороны в сторону, палуба затрещала под лапами обезумевшей от боли твари. Взметнувшись в неистовом прыжке, чудище свилось кольцом и, рухнув на корму, начало медленно съезжать в воду, цепляясь передними лапами за скользкую от крови палубу, словно намереваясь утащить нос судна на дно протоки.

5

Костер, неизменный друг, помощник и защитник путников, дымил, почти не давая огня. Дождь, упорно ливший день за днем, промочил все вокруг и готов был зарядить вновь – по серому низкому небу непрерывной чередой ползли распухшие, отягощенные влагой облака, которые ветер гнал и гнал с юго-запада. Этот-то

ветер, то стихавший, то снова усиливавшийся, пригнал к берегу и «Посланца небес», после того как шторм вдоволь наигрался с чудом проскочившим Глегову отмель кораблем. Напрасно Мгал пытался вспомнить, сколько же суток носило полузатопленный корабль по морю, – он сбивался со счета. Ничего удивительного в этом не было – северянин оказался единственным выжившим после атаки глега раненым: удар хвоста чудовищной ящерицы сломал ему два ребра и правую руку, а падающая мачта едва не проломила голову, так что большую часть времени он провел в забытьи. Чернокожий юноша сделал все возможное, чтобы поскорее поставить Мгала на ноги, и, когда то, что осталось от «Посланца небес», выбросило на мелководье в виду незнакомого берега, северянин, хотя и с помощью Бемса, добрался, бредя по колено, а то и по пояс в воде, до суши и даже помог Лив сложить и развести костер, пока Гиль и Батигар с дюжиной мореходов собирали съедобные водоросли и ракушки, которые решено было испечь на углях.

Закутавшись в чей-то дырявый плащ, Мгал, прислонившись к валуну, лениво наблюдал за тем, как оставшиеся в живых спутники перетаскивали с готового вот-вот развалиться судна все представлявшее хотя бы мало-мальскую ценность. Время от времени он пододвигал к костру влажный валежник и водоросли, с тем чтобы они подсохли, прежде чем послужить пищей огню, и поглаживал забившегося к нему под плащ певуна.

Мысли северянина текли медленно и были далеки от реальности. Они то возвращались к сражению на Глеговой отмели, ставшей могилой Эмрика, Мисаурэни, Чаг, большей части команды «Посланца небес» и тех немногих, кому удалось спастись с «Норгона», то переносились к началу его поисков кристалла Калиместиара – к переходу через Облачные горы и скитаниям по непролазным чащобам севера. Теперь, когда кристалл упокоился вместе с Лагаширом на морском дне, многое представилось ему в новом свете. Если бы его друг не отправился с ним, то, вероятно, был бы сейчас жив, а самого Мгала уже давно не было бы на свете. Подобные мысли не заставляли, однако, северянина испытывать чувство вины: Эмрик был мужчиной, воином и сам выбрал свою судьбу – чего же еще может желать человек? Кто знает, правда, не ожидало ли его друга разочарование, доберись он до сокровищницы Маронды?

Мгал погладил тихо поскуливавшего певуна. Скорби не было в его душе. Он плохо знал погибших мореходов, Магистр же добился своего, захватив кристалл с собой в глубины протоки, – ключ от сокровищницы не достался Белым Братьям. Чаг любила Лагашира, и смерть не разлучила ее с ним, а Мисаурэнь… что ж, такова судьба.

Вскоре неподалеку от костра выросла гора всевозможного скарба, и мореходы начали рассаживаться вокруг огня, негромко переговариваясь между собой. Из бочонка пальмового вина было выбито днище, по рукам пошли остатки вяленой рыбы и галет. Наиболее нетерпеливые принялись шевелить сучьями в костре, проверяя, хватит ли угольев, чтобы испечь набранные ракушки. Лив подсела к северянину и палочкой нарисовала на земле очертаний Жемчужного моря.

– Судя по всему, ветер пригнал нас на восточный берег Зеркального залива – примерно вот сюда. Барабанщик Праст с товарищами собирается сегодня же двинуться на север – рано или поздно они набредут на какой-нибудь рыбачий поселок, проведут там сезон штормов, а потом наймут суденышко, которое доставит их в Нинхуб, где опытные моряки всегда могут устроиться на корабль, идущий в Сагру. Праст полагает, что среди взятого с «Посланца небес» достаточно ценных и полезных вещей, которые позволят им сторговаться с рыбаками.

Мгал,

кивнув, поглядел на лежавшую подле него алебарду – не считая одежды, это было все, чем он владел.

– Мы можем присоединиться к Прасту, если у тебя нет других планов, – вмешался Гиль, – а можем пойти в Бай-Балан. Путь туда займет столько же времени, но там, по крайней мере, мы не встретимся с Белыми дьяволами.

– Быть может, именно потому, что Нинхуб принадлежит Белому Братству, нам стоит отправиться туда и попытаться разузнать что-нибудь о твоих взятых в плен соплеменниках? – предложил северянин.

– Я уже думал над этим, но есть одно обстоятельство, о котором ты пока не знаешь… – Гиль замялся и вопросительно покосился на Лив.

– Кристалл Калиместиара не утонул с Лагаширом. Перед схваткой с глегами магистр передал его Чаг, и Батигар, совершая обряд прощания, нашла пояс с кристаллом на теле сестры, – негромко сказала девушка, не сводя глаз с принцессы.

– Кристалл не утонул? – По лицу Мгала пробежала тень. – Он у тебя? – Северянин перевел взгляд на Батигар, и та, положив руку на эфес висевшего у бедра тесака, вызывающе вскинула голову:

– Да, у меня! Он принадлежит мне по праву – я единственная наследница рода Амаргеев! – Синие глаза ее потемнели, и Мгал подумал, что, несмотря на лохмотья, она держится, как и подобает принцессе.

– Что же ты собираешься делать с ключом к сокровищнице Маронды? – поинтересовался он, отметив, что сидевшие у костра матросы зашевелились, поспешно делая оберегающие знаки и отодвигаясь подальше от Батигар.

– Я приду в Нинхуб и обменяю кристалл Калиместиара, которым так стремятся завладеть Белые Братья, на престол Исфатеи.

О, Вожатый Солнечного Диска, значит, служба его еще не закончилась! Северянин ощутил вспышку ставшей уже привычной боли в груди и с трудом втянул воздух через стиснутые зубы – Гиль сказал, что пройдет еще десять, а то и более дней, прежде чем он восстановит прежнюю форму, а до тех пор пользы от него как от дряхлой старухи. Как хорошо было бы позволить событиям идти своим чередом! Как заманчиво усмотреть в том, что кристалл вернулся к своей законной хозяйке, промысел небес, веление судьбы, но…

– Ты не доберешься до Нинхуба одна, а эти люди едва ли захотят принять тебя в свою компанию – им и так пришлось немало пережить из-за этого кристалла, – сухо промолвила Лив, указывая на все дальше отодвигавшихся от Батигар моряков.

– Мы хотим выбраться, из этой заварухи живыми и вернуться к своим семьям, – переглянувшись с товарищами, решительно сказал Праст. – Довольно с нас Черных Магов, Белых Братьев и волшебных кристаллов. Мы не пойдем в Нинхуб с этой женщиной. Пусть она выбирает любой путь. – Он обвел рукой каменистое побережье, усеянное купами невысоких, изогнутых дующими с моря ветрами деревьев. – Но рядом с собой мы ее не потерпим.

– Дойду и без вас! – высокомерно отрезала Батигар.

– Может быть, и дойдешь, но вряд ли Белые Братья будут считаться с желаниями пришлой нищенки, даже если в поясе ее окажется кристалл Калиместиара. Скорее всего, они отнимут его у бедняжки, а саму ее выкинут на улицу или прирежут, чтобы не болтала лишнего, – добавил Гиль.

Они правы, и Батигар это понимает, подумал северянин, глядя в огонь и ощущая, как наваливается на плечи невидимый груз ответственности, от которой он считал себя избавленным навеки. Будь с ним Эмрик, он, верно, сказал бы что-нибудь мудрое, но Эмрика нет, а есть долг, принятый им на себя от Менгера. И долг этот, почти не воспринимаемый поначалу всерьез, постепенно превратился в тяжкую службу, неизбывным ярмом висевшую на нем. С гибелью Эмрика долг возрос, а жизнь многих других людей столь тесно переплелась с судьбой кристалла, что смерть кое-кого из них должно было прибавить к счету. Он сознавал, что чем больше людей гибнет из-за кристалла, тем кощунственней становится его желание избавиться от наследства Менгера, переложить связанную с ним ответственность на кого-то другого.