Допельгангер

Можанет Луиза

Проснулся он мгновенно. Открыл глаза, уставился в потолок. Перевел взгляд на экран телевизора, шли новости. Звук очень тихий. Голова чистая, как воздух в комнате. Алексей понял, что первое, что он приобретет, подыскав сносное жилье, это кондиционер. Повернул голову. Женщина глубоко спала, оттопырив губы, расслабив щеки, тихо похрапывая. Волосы на ее голове растрепались, складки на слежавшейся коже стали заметны еще сильнее, чем днем. Сейчас она выглядела на все сорок, а то и больше. Старая тетка. Но Алексей не испытал брезгливости или неудовольствия от этой женщины. Первая мысль была, когда он посмотрел на нее, что неплохо потрудился вечером. Получилось измотать старушку. Возбуждать она перестала уже после второго раза, но он легко настраивался,

вспоминая знакомых девчонок. Возможно, и год армейских воздержаний сказался, и возраст. Пусть это не было душевным, и даже физическим желанием именно этой женщины, но само по себе желание было. А для человека знающего цену своим желаниям, все остальное дело техники.

Алексей выбрался из-под одеяла, посмотрел на спящее лицо женщины, прошел в ванную, но передумал. Зайдя в кухню, посмотрел на кофеварку, но и тут, решил, что не время заниматься шумными делами. Он пошел слоняться по квартире. И чем дольше и подробнее он все осматривал, тем очевиднее было, что его восхищают не сами вещи, а то, что они не его, но сейчас в полной его власти. Вещи дорогие, даже страшно подумать, сколько может стоить музыкальный центр, или установленный рядом домашний кинозал. Кожаный диван, непомерного размера телевизор. Шкафы и шторы, все здесь дышало богатством и властью. Властью над собственной жизнью, над своей непокорной судьбой. И вот в эту минуту, это все вдруг оказалось во власти другого, чужого человека. Алексей кивнул собственным мыслям. Богатство не ценит слабую руку. Оно, как придет, так и уйдет к тому, кто сильней.

От внимательного взгляда Алексея не ускользнуло наличие в квартире в прихожей мужских вещей. Тапки большого размера, мужской зонт, за вешалкой, и длинный, черный плащ. Да и кольцо на пальце женщины подтверждало простую догадку – она замужем.

Алексей вернулся в комнату, с домашним кинотеатром. Походил из угла в угол, затем зашел в спальню. Женщина спала. Снова ушел в комнату, открыл и закрыл шкаф, подвигал ящики в тумбочке. Он не искал ничего конкретного, просто ему нравилось все здесь трогать. Везде царил аромат ее духов, он исходил и от найденных ее вещей и от платьев в шкафу. Аромат был ее, а хозяин здесь сейчас другой. В какой-то момент Алексею начало все это надоедать. Он хотел было сварить себе кофе, но не стал. Ему не хотелось, чтобы женщина просыпалась. Он не хотел с ней говорить, не хотел заниматься с ней сексом, не хотел ее видеть.

Решил уже идти одеваться, как что-то сверкнуло из-за стеклянных дверей шкафа, в который был встроен музыкальный центр. Там рядами стояли диски, несколько книжек, внимание привлекла шкатулка. Это ее замочек подмигнул ему камешком, вставленным в замочное ушко. Алексей открыл ее и замер. Ничего сверхъестественного он там не увидел. Ничего такого, чего нельзя было ожидать. Просто ему понравилось увиденное. Таким и должно быть содержимое шкатулки небедной семьи. Какие-то документы, пара каких-то карточек, золотые украшения и пачка денег, припасенная на всякий случай. Алексей достал пачку купюр, закрыл шкатулку, поставил на место, закрыл дверцы шкафа.

Он крутил пачку денег в руках, не в силах разобраться в нахлынувших чувствах. Он держал в руках свой идеал, свою святыню, своего кумира. Свой главный инструмент, для начала собственного дела. Дыхание участилось, сердце отозвалось в висках. Он коротко глянул в сторону спальни и тут же отвернулся. Ему показалось, что он начал излучать такую мощную энергию, что она может разбудить женщину. Трудно будет объяснить ей, что взял деньги просто посмотреть. В голове мелькнула мысль, а мог бы он убить эту женщину во сне, за эти деньги, но мысль исчезла из головы так же стремительно, как и появилась. Алексею не требовалось отвечать себе на этот вопрос. Он знал, что сейчас все здесь его, а она дрыхнет, и проявляет слабость. Ее муж, проявил слабость, женившись на дуре и шлюхе.

Алексей, быстрым шагом, вышел в прихожую. Сунул деньги на обувницу, затем, передумал. Если она проснется и будет наблюдать, как он одевается, то не получится забрать деньги. Он сунул пачку в трусы. Если что, можно отвернуться. Прошел в спальню. Женщина спала. Первым

делом натянул штаны. И от души отлегло. Дальше одевался не спеша. Женщина не проснулась. Он беззвучно покинул квартиру, прикрыл за собой дверь, и, не чувствуя ног, кинулся к лестнице. Ему не нужен был лифт, чтобы спуститься один этаж. Быстро разобрался с кнопкой, открывающей подъездную дверь. Консьержа видно не было. Да все это и неважно. Даже если будут искать. То, что о нем известно? Ничего. Но даже если случится чудо и найдут, то что? Кто сказал, что это их деньги? Это его деньги. Он больше имеет на них прав. Они его. Шагая по пустынным переулкам московского центра, Алексей упивался своим состоянием. Этой эйфорией. Он не искал денег, они сами его нашли. Они знают, что он ценит их и достоин их больше, чем прежние владельцы. Поразмыслив о своей случайной знакомой еще минуту, Алексей выкинул ее из головы. Выкинул раз и навсегда.

2011 год

Теракт в Домодедово. Чудовищное землетрясение в Японии. Весь год гуляет «арабская весна», и дает всходы, рабовладельцы делятся властью с парламентами. Убит Каддафи. Всплеск протестного движения, массовое выступление на «Болотной площади».

Массовая драка, есть пострадавшие. В драке принял участие сын прокурора Галикина. Проверка показала, что молодой человек оказался на месте происшествия случайно, просто ужинал со своей знакомой в ресторане по соседству.

Никогда не имей своего устава в чужом монастыре. И ни в коем случае не допускай чужого устава в своем. Железный закон. Закон мироздания. Проблема лишь в том, что мало на этой планете мест, где еще не успел распространиться чей-нибудь монастырь. Но из этого один не сложный вывод: можно трудиться и в чужом, а свой можно иметь не очень большой.

Дела у Алексея пошли как нельзя лучше. И даже, когда он понял, что все же влез на чужую ниву, его это не сгубило. Ведь он знал главное правило – не устанавливать своих правил. Нашелся хозяин, ну что ж, значит, так тому и быть…

Едва обретя столь нужный первый капитал в квартире стареющей нимфоманки, Алесей взялся за дело. Он не тянул и дня, не терял даже часа на то, чтобы хорошенько поесть в каком-нибудь кафе. Он не мог вспомнить, перекусывал ли вообще в первые три дня. Заподозрил неладное, лишь, когда ремень на любимых джинсах перестал их держать. Глянул и понял, что кончились дырочки для утягивания.

Первые шаги были просты в исполнении. Давно и многократно продуманы. Осталось только реализовать, привести план в действие. И этому процессу Алексей отдался полностью. Самым первым делом, он снял квартиру в Химках. Его мало интересовали потуги местного населения спасти какой-то там парк, о чем рассказывалось в многочисленных листовках, у него было дело поважнее. Надо было найти микроавтобус. Права у Алексея были давно, это важный инструмент для работы и он их хранил тщательно. Благодаря интернету удалось легко найти варианты аренды нужного автомобиля. Алексей набрал номер компании с самыми умеренными ценами.

Затем без оглядки, без остановок, на всех порах он полетел на восток Подмосковья. Маршрут был не только продуман, был записан телефон помощницы. Молоденькой проститутки Веры. Да и опросы других участниц древнейшей профессии, показывали, что, помимо приезжих из ближайшего зарубежья, основным поставщиком живого товара для Московских улиц, был именно восток области. Алексея не интересовало, с чем это связано, ему нужно было направление и оно было.

Ни без труда выбрался из города, дальше дорога была свободна. Гудел мотор, по сторонам проносились деревья, проблески пустых полей, покосившиеся домики частных секторов. Временами это однообразие прерывали, невесть откуда взявшиеся, на этом не самом престижном направлении застройки богатых элитных коттеджей. Но они, как черный листок, в зимнюю стужу, сорвавшийся со своего дерева слишком поздно и не к месту, не могли нарушить общей картины однообразия. Они появлялись и пропадали, как сон, как лишняя и ненужная реальность. Дальше снова летели деревья, поля, осевшие избенки.