DOOM. Трилогия
Шрифт:
Я вертел экран со схемой расположения помещений уровня и нажимал на все кнопки, просматривая мелькавшие перед глазами изображения, стараясь найти место, где сейчас находился — увы, спасительных надписей типа «Вы находитесь здесь» на картинках не просматривалось. Наконец я нашел стену, под которую нырял — естественно, на схеме не было и следа зеленой, пузырящейся отравы.
Должно быть, я все делал правильно, поскольку ближайший пункт медицинской помощи, отмеченный на схеме красным крестом, располагался совсем близко — доплюнуть легче.
Медпункт состоял из нескольких комнат, и, как ни странно, там не было ни одного доктора-монстра и
Кроме того, там горел нормальный свет — такое освещение мне встретилось впервые с того момента, как я попал на чертову базу. А если сохранилось нормальное освещение, значит, есть шанс, что необходимые медикаменты в целости и сохранности.
С трудом сдержав импульсивный жест скрестить пальцы, я открыл ближайший шкафчик и выдвинул наобум какой-то ящик. Мама дорогая, это ж надо, чтоб такая везуха поперла! Нетронутая аптечка первой помощи с бинтами, средствами против отравления и даже с противоожоговой мазью! (Лицо до сих пор горело так, будто я пережарился на солнце, хотя за это я должен был благодарить монстров, метающих огненный шары, а не судьбу, позволившую провести выходные на пляже.)
А еще я обнаружил чисто убранную комнату с металлическим столом под зеркалом и освещением, о котором можно только мечтать. Даже кабинка душа стояла в углу. Пора было доктору Таггарту браться за дело.
Поработал я на славу: прежде всего запер медпункт и выключил свет — везде, кроме последней комнаты со столом и душем, — прислонил дробовик к стенке душевой кабинки так, чтобы в любой момент мгновенно пустить его в ход, повернулся лицом к запертой входной двери, оставив кабинку открытой, скинул одежду и рискнул принять душ.
После ядовитой жижи чувствовал я себя отвратительно. Сам факт того, что я смываю с тела токсичную гадость, заставил меня почувствовать себя значительно лучше. Я вывернул рукоятку крана с горячей водой до предела, чтобы только вытерпеть, и с наслаждением отдался жгуче-обжигающим струям, возвращавшим мне здоровье. Обгоревшее лицо от горячей воды болело еще сильнее, но телу было настолько хорошо, что боль меня особенно не беспокоила.
Если бы я мог уподобить душ небесам, то свежее полотенце сравнил бы с райскими кущами. Смыв зеленую отраву, я нанес смертельный удар дьявольским козням. Остальное сделать было гораздо проще. Самые тяжелые раны и порезы я обработал антибиотиком и перебинтовал, затем, как мог, наложил простенькие шины на ушибленные ребра (даже не помню, где я их так повредил), и без спешки намазал ожоги прохладной, обезболивающей мазью.
Был момент, когда доктор Таггарт едва не спасовал перед своим пациентом — то есть перед вашим покорным слугой, — а все потому, что, заметив тридцать или сорок небольших одноразовых шприцев, с аккуратной надписью СТИМУЛЯТОР ОБЩЕГО ДЕЙСТВИЯ, трухнул. Терпеть не могу уколы и никогда их не делал.
Что ж, настало время научиться нехитрой процедуре. А остальные шприцы обязательно захватить с собой, предварительно хорошо упаковав их. Потому что стимулятор мог пригодиться Арлин, если нам суждено встретиться. Мог я, понятно, наткнуться и еще на когонибудь из уцелевших. В общем, мотивов вколоть себе средство, хватало, поскольку, не сделай я этого, шансы на эту встречу резко снижались.
«Брось, — внушал мне внутренний голос. — Лучше поискал бы еще один годубой шар с намалеванной рожей.
В ответ на эту рекомендацию я привел довод, казавшийся
Я храбро всадил иглу, смочил спиртом ватный тампон и протер место укола. В любом случае, укол не самое страшное из того, что мне пришлось перенести за несколько последних часов. Ну а если и пострашнее, то не намного.
Я вытащил из холодильника немного остававшейся там еды, потом принялся искать фонарь. К сожалению, удалось найти только самый малюсенький, толщиной с карандаш. На случай, если понадобится выяснить, перерезана глотка у зомби или нет.
Миниатюрная электронная схема указывала, что выход на более низкий уровень нужно искать в северном направлении. Слава Богу, хоть компас мой еще не вышел из строя. Уходить из медпункта мне совсем не хотелось, но делать нечего — маленькая больница свое дело сделала. Я чувствовал себя усталым, но не изможденным, есть хотелось, но от голода я не умирал, а главное — меня уже не трясло, как от приступа дизентерии. Единственной проблемой — помимо монстров, топочущих и грохочущих кабанов и несущих смерть ходячих трупов — было то, что я потерял след Арлин. Если ее ранили или еще какая беда приключилась, она, возможно, лежала где-то без чувств, а я не сумел ее заметить, пока добирался до этой комнаты.
Последнее, что я сделал перед тем, как отправиться дальше, — проверил обувь. Ботинки были в лучшем состоянии, чем я предполагал, но прежде, чем натянуть их снова, я обмотал ноги наволочками с подушек.
Снаружи было темно, как раньше, но теперь меня это не беспокоило. Человечество и без голубых шаров неплохо обходилось. Размышляя над этим, я шел себе спокойно на север, переходя из одного коридора в другой и на всякий случай на поворотах высовывая за угол дуло ружья — вдруг бы его в дело пустить пришлось, — пока не достиг зала внушительных размеров. В нем тоже было темно, но все же немного светлее, чем в коридорах. Так что я смог понять, что помещение большое.
В следующее же мгновение на меня напали — железные когти проскребли по плечу, защищенному спасительным бронежилетом. Отражая наскок противника, я полагал, что вот-вот наткнусь на крокодиловую шкуру рогатого монстра, но вместо этого руки мои уперлись в мягкую, рыхлую массу. От этого соприкосновения, несмотря на толстые перчатки, у меня мурашки побежали по телу.
Даже при слабом освещении, я, по логике вещей, должен был разглядеть эту мразь, но ничего не увидел. Вторично напоровшись на студнеобразную массу, я сделал несколько неловких шагов назад и заметил уже знакомое мерцание — такое же, как то, которое видел, сражаясь с призраком. В тот раз проблема решилась с помощью огненного шара, выпущенного монстром. Теперь я оказался с призраком один на один.
Неужели же проклятому студнеобразному невидимому сукину сыну не известны элементарные нормы поведения привидений? Ни один призрак не может причинить человеку физический вред — им разрешается только запугивать людей до смерти! Но этот Каспар с общепринятыми правилами игры, видимо, знаком не был, потому что подскочил ко мне, сбил с ног, и я так шлепнулся задницей об пол, что дух захватило. Это меня вывело из себя окончательно — я навел ствол дробовика прямо на мерцающую погань и спустил курок в надежде на то, что если у твари есть пасть, то попаду я именно туда.