Донор

Доминга Дылда

– Что пожалуйста?
– его дразнящие глаза взглянули на меня снизу.

– Сними их.

– Сними их сама, - предложил он.

– Но как, ты же лишил меня рук.

– Без рук.

Я стала извиваться на кровати, пытаясь таким образом стащить шорты, а он смотрел и улыбался. Ему явно нравилось то, что он видел.

Нравилось наблюдать за тем, как я стараюсь для того, чтобы он мог меня взять. Мои движения были куда больше, чем словесное признание того, что я его хочу, это был целый танец желания на грани жажды, и он любовался им, потому что я танцевала для него одного. Наконец, проклятая одежда сдалась, и они сползли вниз, открыв ему самое заветное. Он еще раз улыбнулся и склонился надо мной. Как были желанны его губы, его движения, я невольно подавалась ему навстречу, откликаясь на его движения. Затем он резко, не терпя возражений, развел мои ноги и начал ласкать меня языком. Я стала извиваться в его руках, постанывая и тяжело дыша. Мои руки, наконец, освободились от футболки, и я зарылась пальцами в его волосы. Он зарычал, и, оторвавшись от меня, расстегнул ширинку и затем вошел в меня резким толчком, от которого я вообще потеряла связь с реальностью, а глаза мои закатились.

– Андрюша, - я вцепилась руками в его плечи, сминая их пальцами, сходя с ума, а он продолжал двигаться во мне, неистово и сильно.

– Я не хочу сдерживаться сегодня, - прорычал он.

– Не сдерживайся, - разрешила я, и он стал входить еще глубже, еще сильнее, и что-то внутри теплой волной стало накатывать на меня, окутывать со всех сторон, а когда я поняла, что происходит, меня уже накрыло полностью, и я забилась в его руках, как безумная, ничего не понимая, только наслаждаясь, корчась, теряя и обретая себя заново. Он вскоре догнал меня, и мы кончили вместе, потом повалились друг на друга без сил.

– Теперь мне

кажется, что вышло солнце, и весь день сияет от света, - прошептала я. Он уже откатился с меня и лежал рядом.

– Я хочу, чтобы ты принадлежала мне, - сказал он, глядя в потолок.

– Я и принадлежу, - удивленно посмотрела я на него, повернув голову.
– Неужели ты не ощущаешь, насколько я тебе принадлежу?
– Я взяла его за руку и прижала к низу моего живота.

– А что насчет этого?
– он переместил свою руку к моему сердцу.

– И это тоже, - ответила я, хотя в моем голосе появились нотки грусти. Я не могла проводить с ним все время, не могла познакомить его со своими друзьями, не могла завести семью - это была тайная связь, которую необходимо было скрывать ото всех, как с женатым любовником. По этой причине я ощущала себя воровкой, как ощущают все женщины, которые крадут у чего-то или кого-то своего мужчину. Я похищала его у ночи, у самой смерти. Я спала с человеком, который умер десять лет назад.

Видимо, что-то такое скользнуло в моем взгляде, потому что он произнес:

– Я для тебя слишком мертвый.

– Это не так, - горячо возразила я, боясь, что он встанет и уйдет, и не представляя, как я тогда переживу остаток дня.
– Умоляю, останься со мной, сегодня ты можешь провести со мной целый день и всю ночь.
– Я встала перед ним на колени в постели, боясь услышать неправильный ответ.

– Ты так дрожишь, - он потянул меня за руку на себя, и я повалилась на него сверху.
– Я не уйду, успокойся. Я останусь с тобой столько, сколько ты захочешь.

Эти слова бальзамом ложились на мою душу, ведь я хотела, чтобы он оставался всегда. И я прижалась к нему крепче, пряча свое лицо в его рубашке.