Донор
Шрифт:
Мы вынырнули одновременно прямо напротив друг друга, блестящие от воды, только вот его глаза светятся совсем иным блеском.
— Где ты вообще такая взялась? … — выдохнул он с каким-то оттенком восхищения. — Иди ко мне! — порывисто схватив меня, Марк заставил обвить себя ногами. — Я не знаю, по какой причине я схожу с ума, но иногда мне хочется затрахать тебя до полусмерти, а потом оживить и начать сначала, — выдохнул он, толкнувшись в меня. — Что-то мне подсказывает, что у нас не получится прекратить, Мэл…. Какие ещё точки?
И снова до исступления,
Затем Марк вынес меня на берег, дождался пока я перестану дрожать, и повторил снова, нежно, не спеша. А потом подхватил на руки и понёс к дому, потому что у меня подкашивались ноги.
— Это было супер прощание, — пробормотала я, обнимая его.
— Ага, и не мечтай! У женщин с пмс отсутствует здравая логика, а ядерный коктейль эмоций мы во внимание не берём! — отрезал Марк. — Ты идеально меня удовлетворяешь, даже больше моих ожиданий. Поэтому я не позволю ставить какие-то ультиматумы и точки! И чтоб ты знала, только я буду решать конец это или начало!
Всё равно сделаю по-своему. Моё сердце не выдержит очередных страданий, а Марк, я так понимаю, сертифицированный специалист по перемолу женских сердец.
На обратной дороге мне смогла дозвониться мама, и в целях безопасности пришлось взять трубку:
— Привет, мам! У меня все хорошо. Просто выбиралась за город вместе со знакомыми.
— Детка, ты ведь знаешь, что я места себе не нахожу, когда не могу до тебя дозвонится. Но я рада, что ты начала развлекаться. Присмотрела себе кого-нибудь поинтереснее? — мама как всегда в своём репертуаре. И она говорит слишком громко, так что слышно не только мне, но и сидящему за рулём Марку. И вот в этот самый момент он с интересом иронично изогнул бровь.
— Ну, … не знаю, — что мне ей сказать.
— Не знаешь, есть ли кто-нибудь приличный или не знаешь симпатичный ли он?
Тут Марк рассмеялся, но так, что его услышала мама.
— Это он? Он рядом?
— Мам, ты задаёшь миллион вопросов, — сержусь я. Не хватало ещё ей про Марка рассказывать.
— Но я же переживаю, за свою доченьку. … Тут у нас кое-кто в гостях и этот кто-то жаждет с тобой поговорить.
— Нет! Мам … — но уже поздно.
— Привет, кузина! — звонко бросает в трубку Кара.
— Привет, — в душе всё переворачивается от воспоминаний.
— С тобой иначе не связаться, Мэлани. Так вот, у меня через две недели свадьба. Представляешь, мы с Лесли всё-таки созрели! И как ты помнишь, ты давала мне слово, что будешь подружкой невесты.
— Кара … я … — пытаюсь вставить я хоть слово.
— Нет, Мэл, я не приму отговорок! Мы очень хотим тебя видеть, не поступай так с нами, мы этого не заслужили! — С Карой спорить ужасно сложно. — Четвёртого августа. Цвет платья подружек невесты — бирюзовый. Если есть возможность, приезжай не одна, мы его тут не съедим.
Конечно, он сам кого хочешь сожрёт. Но с чего я вообще решила, что это будет Марк?
— Кузина, я не уверена, что меня отпустят на работе, придётся отпрашиваться, ведь вылетать нужно в четверг вечером, а начальство у меня не из сговорчивых, — сделала я ещё одну попытку.
— При большом желании, Мэл, это можно устроить, не рассказывай мне сказки, — не сдаётся Кара, словно видит сидящего рядом
— Я постараюсь, — произношу я в трубку. — И … я очень рада за вас с Лесли. Передай маме, что я перезвоню ей позже.
— И? — тянет Марк, когда я положила телефон. — Что ты решила? Если что возьмёшь выходной, а в четверг выйдешь на пол дня, гавнюк начальник даёт добро, — усмехается он. — Мало того, я даже могу поехать с тобой, тем более, там гарантировали мою безопасность.
— Поживём, увидим, — хмурюсь я, переваривая.
— Думаешь, струшу? Не справлюсь? — снова заговариваю я через время, хотя Марк не сказал больше ни слова. — Конечно, там же будут все мои родные, друзья, потому что Лесли был другом детства Кита. И тебе, конечно же, хочется поехать посмотреть, как меня будет колбасить.
— Не только поэтому.
— Какая же ещё причина? — я будто не обращаю внимания на этот его недовольный тон.
Но Марк не отвечает, только хмыкнул себе под нос.
Настроение у меня всё паршивее. Всё видится в пессимистических набросках, хочется себя жалеть и немного пореветь в одиночестве.
— Я провела эти дни, как своё личное, свободное от работы время. Не вздумай мне за них заплатить, — заявила я, когда его машина остановилась у моего дома. — И эти вещи я тоже верну. В дарах не нуждаюсь!
— Ты, психичка, может, и не поверишь, но я не собирался тебе за это платить, даже мысли такой не приходило. А ещё я не занимаюсь секонд хендом. Ты бы выпила каких-нибудь пилюль успокоительных, должно же общество чувствовать себя защищённым, когда у женщин начинаются критические дни, — он вроде бы и шутит, но тон жесткий. — До завтра, Мэл!
— До завтра, мистер Винздор.
Когда он уехал — стало ещё хуже. Скрутившись клубком в своей любимой пижаме, охраняемая мурлыкающей Джипси, я немного всплакнула, думая о паре Лесли и Каре, о том, что у людей всё же как-то получается быть счастливыми, что это реально. То и дело мои мысли тянулись к Марку, и из-за этих мыслей, слёзы начинали душить ещё больше. Мне почему-то как дуре хочется, чтобы он позвонил, ну, или, по крайней мере, прислал сообщение, но задним умом понимаю, что так непоследовательно мыслить не правильно. Решила точка, значит, точка! …Так я и уснула с ощущением, что моя жизнь полный отстой.
Глава 15
У любви есть и будни и радости!
Есть веселье и злая печаль.
Не запрячешь житейские напасти
За лилейных иллюзий вуаль!
В понедельник настроение лучше не стало. Живот болит, поясницу тянет и все остальные сопутствующие «прелести». Утро добрым не бывает — это про понедельники, на работу хочется идти меньше всего. Но делать нечего — метро встречай!
Судя по Шоне, массирующей виски, кто-то вчера перебрал. На Лэндоне новые штаны, Ким строчит кому-то сообщение. Отлично, никому до меня дела нет. Один мистер Кирби готовится к совещанию. И чем оно ближе, тем ощутимее трепет по всему этажу.