Донор (сборник)
Шрифт:
Толстяк невидяще смотрел в окно. На то самое место, где полчаса назад он сшиб с ног этого пижонистого слюнтяя в дорогой куртке. Он не мог понять причину, по которой его настроение резко скатилось вниз, будто старая покрышка грохнулась в яму. Вроде в той маленькой заварушке он показал себя просто зашибись и в глазах пацанов стопудово выглядел героем. Но факт оставался фактом – где-то глубоко внутри ширилась и разрасталась ледяная пустошь, и ему вдруг захотелось одного – послать все к чертовой матери и поскорее свалить домой.
А
– Примерно через пару километров будет съезд направо, там увидишь дорогу из щебня, – сказала Шанита, вновь прислоняя нож к телу Евгения. – Если ты проедешь мимо, я сделаю в тебе вторую дырку. Ты не умрешь, но это будет больно. Я тоже кое-что смыслю в анатомии, Айболит. Веришь мне?
– Верю, – кислым голосом отозвался Золотарев. Не удержавшись, он добавил: – Как хорошо у тебя получилось втереться ко мне в доверие. Прямо шпион экстра-класса, Штирлиц нервно курит.
– Избавь меня от дешевой лести. Не забывай, что это ты предложил мне составить тебе компанию, а не я, – парировала Шанита. – И сбрось скорость, иначе мы не впишемся в поворот.
– Не учи меня, – огрызнулся Евгений.
– А куртка-то у тебя дерьмо, – ехидно улыбнулась Шанита. – Только с виду крутая, а нож входит как в масло. Наверное, с такой же легкостью ты вогнал скальпель в моего Славу, выковыривая у него почку.
– О чем ты? – злобно спросил Золотарев. – Какая почка, какой такой Слава?! Ты там сзади колес, что ли, наглоталась, пока мы ехали?!
– У тебя плохо получается изображать удивление, – спокойно произнесла Шанита. – Хватит валять дурака. Я не вижу твоего лица, но твой голос дрожит. Ты напуган, что все вскрылось. Конечно, прошло столько времени… Это у моего Славы ты вырезал тогда почку. Кстати, твоя дочь знает, какой ценой ты спас ее жизнь? Как там ее… Анжелика? Красивое имя. Прямо как в старых английских фильмах.
При упоминании имени дочери Евгений вздрогнул. Впрочем, он быстро взял себя в руки:
– Послушай, детка…
– Я тебе не детка, – качнула головой Шанита.
– Хорошо, – послушно проговорил Евгений. – Ты ведь села ко мне не затем, чтобы зарезать, верно? Что ты собираешься делать?
– Всему свое время. Притормаживай, вон съезд.
Золотарев засмеялся лающим смехом:
– А что, если я, наоборот, прибавлю газу? А еще я могу выпустить руль. Даже если ты успеешь в меня вогнать нож, тебе крышка и ты размажешься по асфальту, как блин. Что скажешь? Это входит в твой план?
– Не думаю, что ты согласишься пойти на такой смелый эксперимент, – мягко проговорила Шанита. Короткое движение – и лезвие вновь погрузилось в куртку байкера. С легкостью прорвав толстую кожу и дорогую шелковую рубашку, стальное жало на пару сантиметров вошло в плоть. Из раны вновь потекла кровь.
– Прекращай, сука! – взвыл Евгений. От неожиданности и новой волны боли
– Останавливайся, – приказала Шанита.
«Индиан» вернулся на свою полосу движения, притормаживая. Справа узкой полосой светлела неровная дорога. Как и говорила Шанита, она была усыпана щебнем, и сразу за ней начиналось бескрайнее поле. Мотоцикл мигнул правым поворотником и осторожно съехал на тропу. Щебенка захрустела под широкими покрышками «Индиана».
– Куда мы едем? – глухо спросил Золотарев.
Шанита хихикнула:
– Наконец-то первый дельный вопрос. Только постановка немного неверная. Куда я еду, так будет правильней. Ты уже ничего не решаешь, доктор Айболит. Свой ресурс ты выработал. А я еду на операцию. Только теперь роли поменялись. Я врач, ты – больной. Причем безнадежный больной.
Евгений хрипло закашлялся.
– Так, ладно. Значит, этот парень Слава – твой друг?
– Ты слышал первую серию фильма, – напомнила Шанита. – Не строй из себя идиота. Уж что-что, а мозги у тебя есть.
– Может, мы договоримся? – вкрадчивым голосом предложил Золотарев. – Я готов выплатить компенсацию. У меня мобильный банк. Назови мне номер своей карты, и через минуту я переведу на твой счет деньги. Как насчет, скажем, десяти тысяч долларов?
Шанита рассмеялась, и он осекся, умолкнув.
– Договоримся? Твоя подруга, которую ты с таким нетерпением сегодня ждал, тоже мне предлагала договориться, – отсмеявшись, сказала она. – Это ведь я тебе прислала сообщение с ее телефона.
– Ты врешь, – не поверил Евгений.
– Нет, это правда. Хорошенькая девочка. Правда, глупая, как пробка.
– Что ты с ней сделала?
Шанита снова засмеялась, и от этого мертвого, лязгающего смеха, напоминающего скрежет мятых труб по асфальту, у Золотарева по коже пошел мороз.
– Тебе будет неприятно узнать подробности нашей встречи, – сказала она.
– Ладно, – сдался Евгений. – Не хочешь отступных – звони в полицию. Пусть все будет по закону. Не забывай, что за самосуд тоже придется ответить. Убьешь меня – сама сядешь, и не на один год.
– Обращаться в полицию нет смысла. Прошли все сроки давности, я знакома с уголовным кодексом, – ухмыльнулась Шанита. – Тебе ничего не сделают, в худшем случае только пальчиком погрозят. Проблема в том, что о твоем преступлении знаем только мы с тобой. Кстати, почему ты не спрашиваешь, как я узнала о том, что ты сделал?
Золотарев угрюмо молчал, и она вновь заговорила, не дожидаясь ответа:
– Дарья Фолина, твоя помощница, санитарка. Которую ты трахал и платил деньги за информацию о будущих донорах. К слову, она тебе ассистировала на той самой операции.