Шрифт:
«Донбасс. Искалеченные судьбы».
От автора
«Рассказать бы, наверное, смог,
Что-то близкое к истине, тоже,
Рассказать, чтобы было, похоже,
Но не истина, всеж, видит Бог»
Евгений Поторочин
***Моему Другу, Брату и Командиру, Гере, посвящаю…
Данное произведение, дорогой читатель, целиком является продуктом моего воображения. Все изложенные в нем факты, события, имена и названия вымышлены, и любые совпадения являются случайностью. Повесть не является истиной последней инстанции, а отражает только альтернативные мысли, взгляды и ощущения. Речь в повести о войне, людях, которые ее пережили и продолжают жить и
Вы не найдете в этой повести фантастических батальных сцен. Не найдете описания подвигов и смертельно опасных рисков, здесь нет ничего этого. Здесь простые скитания неудачного туриста в воюющем Донбассе. Туриста, который пять лет пробомжевал в воронках от снарядов, пугаясь собственной тени и ответственности за свою судьбу, и судьбу своего народа. О подвигах напишут те, кто их совершал и получал за них ордена и медали. Здесь другая реальность. Данное произведение не привлечет внимание тех, кто желал бы прочитать о том, как стремительно строился Русский мир на Донбассе, о том, как люди шли на колоссальные жертвы, поддерживая свих славных сынов ополчения, о том, как воскрешали умирающие города. Здесь нет этого. Об этом обязательно напишут те, кто занимался воскрешением Донбасса. Здесь написано о совершенно других людях, которые просто пытались выжить, не смотря ни на что. Здесь написано о тех, кто… Вобщем, прочтите и вы сами решите, о ком это повествование.
Глава I
Февраль две тысячи четырнадцатого года в Москве выдался сырым и теплым. На небе, попеременно сменяя друг друга, появлялись, то яркое весеннее солнце, дарящее всем радость и тепло, то седые хмурые облака, напоминающие снегом о том, что зима еще не закончилась. На улицах царила сырость и бесформенная повсеместная грязь. По ночам ее еще прихватывало легким морозцем, а уже к обеду она расползалась своей жижей повсюду. Ее месили и разбрызгивали миллионы мчавшихся по дорогам столицы автомобилей, ее месили и миллионы спешащих по своим делам прохожих, которые осатанело, ругали нерадивых водителей.
На серых, давно не видевших ремонта стенах, душной и вонючей комнаты, рабочего общежития, на улице Плеханова, повисла мертвая тишина. В углу, среди стоящих в несколько рядов двухъярусных кроватей, заправленных, как попало, изношенным и полинялым постельным бельем, столпилась группа молодых парней. Молодая и красивая москвичка из теленовостей рассказывала о том, как на Украине начинается очередной за эти годы Майдан.
– Как они уже достали своими бунтами, – сказал высокий, худощавый парень, приехавший в столицу России на заработки из Одессы. – Процювати негде, грошей немае, життя не начто. А они все бастують, был бы толк от этих майданов.
На главной площади Киева скакала обезумевшая толпа с кастрюлями на головах и кричала:
– Хто не скаче, тот москаль! Москаляку на гиляку! Слава Украине!
Одесских хлопец Данила еще сильнее выругался и сказал:
–Ну все, теперь и у нас работа закончилась. Погонят нас с России, домой погонят. Из-за этих вот придурков, и погонят. Кому тут что докажешь?
В комнате из двадцати шести кроватей половину занимали выходцы из Украины. Они батрачили на стройках столицы, в надежде заработать хоть какие-то деньги на пропитание и обеспечение своих семей. И новости с Родины воспринимали очень болезненно.
–Ай, что творят бисовы дети, – простонал пожилой дядька Тарас из Чернигова. –
– Да, Даня, походу война у вас начнется, – сочувственно сказал челябинец Игорь. – Надолго теперь коляска затянется. Надолго из Москвы уедешь.
Одессит бросил злобный взгляд на откровенно сочувствовавшего россиянина. Но ничего ему не ответил. Я тоже решил промолчать, ибо ввязываться в международные отношения не хотелось. К тому же, объяснять что-либо человеку, с рождения, имеющего российский паспорт, и не жившему в бывших советских республиках, в период становления их независимости, было бессмысленно. Это как объяснять теорию относительности, на пальцах, слепому.
–Ничего, сейчас шахтеры с Донбасса поднимутся, быстро всем скакунам объяснят почем в Одессе рубероид, – сказал с дальнего противоположного угла молодой, широкоплечий парень. – Уж я-то знаю, что значит трогать Донбасс. Янукович же из наших, Енакиевских. А народ у нас дикий, любого на жопу посадить может.
Передача теленовостей закончилась. Парни стали собираться на работу. Настроение было подавленное. Все мы, обитатели этой нищенской ночлежки, сейчас были в одной упряжке. Все одинаково загнанные судьбой, приехавшие в столицу нашей некогда общей Родины заработать денег, чтобы не умереть с голоду. Не от хорошей жизни, не звездами кино или популярной музыки становиться. Приехали, потому что дома работы не было.
Предприятия, построенные при советской власти, стояли в руинах, или были по дешевке выкуплены. Чаще всего иностранцами, которые местных жителей за людей не считали. Те же из местных, кому удалось пробиться к кормушке, к неудачным собратьям относились с презрением, считая их третьесортным быдлом и бесправными рабами. А рабу надо платить столько, чтобы он был способен ходить на работу. Волчьи законы капитализма.
В Москве к нам относились ничуть не лучше. Эксплуатировали безжалостно. Часто обманывая, не заплатив после работы не гроша. Все мы: русские, узбеки, таджики, украинцы – простой советский народ, побежденной и разорванной в клочья страны. Потомки солдат-победителей, которые заставляли трепетать весь мир, ценой миллионов своих жизней защитили Родину от порабощения, отстояли, отстроили города и села всей России. Спустя всего полвека после Великой Победы, их дети и внуки, стали на своей же земле ненужными иностранцами. Стали, рабами, изгоями, называемыми грязным немецким словом – ГАСТАРБАЙТЕРЫ.
Зато по всему миру с гордостью продолжаем носить фотографии своих воевавших предков на прохождении Бессмертного полка. И с умным видом рассуждаем о двойных стандартах в политике Запада. И продолжаем гробить тех, кто является плоть от плоти потомками людей, благодаря которым все, кто проживает в России, сегодня могут называть себя россиянами, а не рабами третьего рейха.
Внимательно наблюдая за новостями, поступающими с Украины, я уже догадывался, что данная история только начинается. Догадывался, но вмешиваться не собирался. Меня тоже заразили «самостийностью» и «суверенитетом», а если быть точнее то заразили «хатаскрайностью». Страшная на самом деле это болезнь, разъедающая, расчеловечивающая. Равнодушие – такое же предательство. Сами разберутся, думал я. С горькой ухмылкой смотрел я на беснующуюся толпу кастрюлеголовых скакунов, слушал их призывы и лозунги. Я ждал развития событий, как продолжения какого-то интересного политического шоу.