Дон Педро

Шопперт Андрей Готлибович

– «Маэстрале» самый новый и отлично вооружённый эсминец королевского флота!!! – гордо кучерявой головой вскинулся.

– Ну, ты не расстраивайся сильно Николенька, просто ты оказался не в то время, не в том месте. Судьба. Повоюешь ещё, уверяю тебя. Скоро большая война.

– Я офицер… – сделал последнюю попытку лейтенант.

– Офицер. Слушай, лейтенант, а вступай в наш отряд. Будешь воевать в интербригаде за свободу Испании. Не хочешь, – русский итальянец скривился, – Ну, не хочешь, как хочешь, а так бы мы тебя взяли потом с собой в СССР, тебя бы лично Ворошилов в капитаны произвёл.

– Капитан-лейтенанты… – поправил Николя.

– Да, без

разницы. Ты подумай, а пока рисуй, где мины, где каюты, где нужно дверь заблокировать, чтобы всех на вашем корабле не убивать. Война. На войне люди умирают. От тебя зависит, сколько твоих товарищей умрёт, а сколько останутся жить.

Событие сорок восьмое

Парень пришёл домой с серьгой в ухе. Отец смотрит на него и говорит:

– Знаешь, сынок, испокон веков, серёжки в ушах носили либо пираты, либо бабы. Я сейчас выгляну в окно, и не дай Бог, там не стоит твой корабль.

Концы … Вот зачем? Почему верёвку нельзя назвать верёвкой? Выпендриться надо. Отличаться от сухопутных. Простим мореманам маленькие слабости. Тяжко им, должно быть, в море, вот и занимаются ерундой всякой. Верёвки привязали. Все тридцать. Равномерно распределив по длине судна. «Царь Борис» тоже ведь не совсем крохотуля, тоже сто метров в длину, даже чуть больше. Так что, через каждые три метра старались «конец» и привязать. Из конца то в конец, а из начала, да в наконечники. В конце-то концов!

Привязали. Четверо диверсантов подходящего роста переоделись в зимнюю итальянскую флотскую одежду. От нашей мало чем отличается, разве кокардой, да каску ещё напялили. Берегут голову, слабое это у них место. Люди распределились по правому борту, присев за высоким фальшбортом. У каждого нож и два пистолета ТТ. Даже если все сто восемьдесят членов экипажа на палубу выберутся, то и тогда патронов хватит. Форму надели больше на всякий пожарный, вдруг окликнут с эсминца, так, что можно будет помаячить и успокоить, чтобы господа раньше времени тревогу не подняли.

Корабли, наверное, сближались и капитан Лунёв начал нервничать. Всё норовил снять фуражку и волосы поправить. Нужно было отвлечь чем-то.

– Борис Фёдорович, а почему это помещение мостиком называется? Никоим образом на мост эта рубка не похожа.

– По адресу обратились. Я даже как-то в «Комсомольскую правду» статью по их просьбе на эту тему писал. Слушайте. Когда стали использовать в качестве источника силы паровые двигатели, то весла и паруса заменили на колеса с лопастями. Эти гребные колеса были огромного размера и поднимались довольно высоко над палубой.

Вся эта система требовала постоянного внимания и обслуживания. Для этих целей была возведена конструкция, соединяющая буквально мостом два гребных колеса. Объединив рулевую рубку с мостом, получили командный центр, откуда капитан мог отдавать команды по управлению и курсом и двигателем судна.

– Ясно. – В это время раздался свист, условный сигнал, что должен был подать Светлов.

– Пора?! – вскинулся Лунёв.

– Ну, Борис Фёдорович, начали. Давай самый малый и чуть правее. Николя, ты, конечно, можешь сейчас героем стать и закричать «тревога», но тогдаи ты и все твои товарищи погибните, а так, только двадцать человек на вахте. Выбирай. Как запросят по рации, отвечай, что проблема

с двигателем. И всё, больше ни слова.

– Я понял, – губы поджал, волосы, сняв фуражку, взлохматил. Нервничает. Одинаково они почему-то с Лунёвым нервничают, А, точно, оба же моряки. Ну, есть от чего нервничать.

– Товарищ полковник, так они мимо проскочат, – и правда итальянцы ход и не подумали сбрасывать. Заснули, что ли.

– Чуть добавьте и ещё правей возьмите.

– Понятно…

В это время итальянцы на «Мистрале» проснулись и чего-то в рацию закричали.

– Николя, не в игры играем. Отвечай.

Sottotenente di vascello испуганным, как показалось голосом, что-то прокричал в трубку. Обычная телефонная трубка, чёрная.

На том конце радиоволны протрещали снова. Лейтенант, как показалось Ивану Яковлевичу, повторил свои слова. Потом снова там чего-то и снова Николя. Просто замечательно, потому как расстояние между кораблями уменьшалось на глазах, если в первый момент чуть позади и справа были видны малюсенькие огоньки, то теперь уже в свете своих фонарей и прожекторов и в свете фонарей «Царя Бориса» справа всего в нескольких десятках метров виднелся корпус низенького эсминца. Как на таких низких кораблях они в шторм плава… ходят? Там, волны, должно быть, перекатываются через корабль.

– Ещё, Борис Фёдорович, дай резко вправо, пока не одумались.

– Пять румбов вправо. Столкнёмся! – это уже Брехту. – Держитесь.

Столкнуться не столкнулись. В последнюю секунду отвернул и эсминец, и наш пароход. В сантиметрах прошли.

– Держите так! – Брехт последовал с остальными, намеченными во вторую волну, на помощь диверсантам. Тех на «Царе» уже не было. Поспрыгивали на невидимый сейчас из-за фальшборта эскадренный миноносец.

Даже добежать до верёвки своей Брехт не успел, как внизу гулко защёлкали пистолетные выстрелы. Иван Яковлевич ускорился. Схватил верёвку, притянул конец к себе, и уже было собрался прыгать, но понял, что опоздал. Корабли разошлись уж метров пять между ними. Рванулся назад, подсказать капитану, но тот видно и сам понял, палуба пошла под ногами и через пару секунд послышался скрежет металла о металл. Полковник ломанулся назад к борту. Ну, теперь другое дело. Вцепился в верёвку и перевалился через фальшборт. Верёвка обожгла кожу на руках. Удар по ногам и он уже перекатом ушёл с места приземления. Так, полулёжа, Иван Яковлевич выхватил из кобуры «Кольт» и огляделся. Кто как, но в основном неуклюже, вторая волна «захватчиков» прибывала на борт «Маэстрале». Это были военные и гражданские моряки, чуть усиленные командирами РККА.

Нужно же не только захватить корабль, но и потом им управлять, а то умчится, подняв хвост, на своих 38 узлах.

Прямо перед Брехтом находился мостик эсминца. Там лежало пятеро итальянцев в чёрном, и стояли с пистолетами наготове трое зелёно-пятнистых диверсантов. По всему кораблю раздавались пистолетные выстрелы и это были точно ТТ, его сухой щелчок с механическим лязганьем рамы отличить от итальянских револьверов было несложно. Да и не могли быть итальянские матросы вооружены, только винтовками вахта, револьверы вообще исключительно у офицеров. Треть из диверсантов должна была взять под контроль места хранения оружия. Скорее всего, они и стреляли, отгоняя жаждущих вооружиться. Пока Брехт оглядывался, выстрелы закончились. Начался новый раунд противостояния. Теперь запертые снаружи в трюмах и каютах моряки колотили в дверь руками, или может и ногами пинали. Всё, можно сказать, захват пиратский вражеского судна осуществлён.