Дон Педро

Шопперт Андрей Готлибович

Так всё и было. Только икра не чёрная, а красная. Ну, не Каспий. На Енисее Кызыл стоит. До урожая зерновых ещё далеко. Подъели в городе все запасы. Никто не голодает. Есть мясо, есть рыба, а вот картошки и хлеба нет. Обещают из СССР подвезти муку на днях, но уже месяц обещают. Брехт устал с этим бороться. Нет, «бороться», наверное, не то слово. Правильное – «терпеть».

– Да, где я его тебе достану. Съешь, опять ведь не закусывал…

Не говорила ничего такого Катя-Куй и ложку деревянную полную чёрной или пусть красной икры в рот постпреду Брехту не совала.

Сам ел и давился. Икра была тайменя, рядом лежал и приличный кусок этого самого тайменя жареный. Из-за неимения муки просто пожарен в масле, корочка не та. Так вот, Иван Яковлевич с отсутствием хлеба не смирился и вызвал к себе в Кызыл Дворжецкого. Хватит, натерпелись, нужно развивать в Тувинской Народной Республике земледелие

и ремёсла всякие. Планы были грандиозные. Уже месяц полковник вникал в дела молодого и чего уж там, прямо социалистического, государства. Местные товарищи решили повторить все ошибки СССР и со всей восточной дурью занялись коллективизацией. Русских загоняли в колхозы, так же, как и соседней братской стране, а вот с местными аратами, то есть, пастухами, намучились. Они жили практически в феодальном строе. Были ханы свои и другие князья, которые воду мутили. Коммунисты начали с ними бороться, а ещё начали бороться с ламами и, вообще, верованиями, с религией – опиумом для народа. Читал Брехт в посольстве записки своего предшественника Виктора Конюшевского про восстание в Туве в 1932–1933 годах. Читал и поражался, до чего люди могут додуматься. Просто не веришь глазам, строчки в слова не складываются: «Повсеместно проводились собрания под лозунгом „Арын чазар“ – „Долой стыд“… На них у женщин и девушек отрезали косы, отбирали украшения (серьги, кольца, чаваги), заставляли принародно рассказывать о сексуальных подробностях их жизни, и ещё женатых мужчин и замужних женщин заставляли на собраниях называть по имени свёкра и тестя, что было строго запрещено многовековой традицией…». Вот какого чёрта, что должно в голове быть у этих коммунистов тувинских? У половины народа просто ездили и отбирали имущество, всё что понравится. Ещё один перл от Конюшевского: «…власти на местах, выполняя решения партии в ударном порядке, ходили по юртам и отбирали всяких богов, а когда им за это накрутили, то они стали богов снова разносить по юртам…».

Восстание смешное, погрозили друг другу копьями, расстреляли несколько десятков активистов, после чего сбежало немного тувинцев в Монголию. Ну, по меркам СССР немного, а вот для республики с населением в восемьдесят тысяч вполне себе нормальное количество переселилось на юг в МНР, где менее активно боролись с богами и ламами, около шестнадцати тысяч человек. А ещё все эти действия привели к резкому ухудшению отношений тувинцев простых к русским.

Сейчас более-менее всё успокоилось, но напуганное всеми этими выступлениями правительство Тувинской республики развернуло армию, которая тут называлась Тувинской Аратской Красной Армией (ТАКА) до полка и ввело всеобщую воинскую повинность. А кормить чем, опять начали изымать продукты, а потом до замечательной вещи додумались – приняли решение о переходе на кадрово-территориальную систему организации армии. В связи с этим вместо дивизиона создали кавалерийский полк в составе пяти эскадронов. С этого времени части ТНРА (так теперь армия стала называться) делились на центральные – постоянные кадровые и местные – территориально-милиционные. Новая система вооружённых сил страны обеспечивала наибольший охват трудящихся аратов военной подготовкой путём отбывания воинской повинности и менее отвлекала население от производительного труда, при этом несколько снижая расходы государства на содержание армии. Недавно последнее новшество ввели – при полке создана школа шестимесячной подготовки младших командиров в составе 20 человек. Интересно при этом приказ звучал: «необходимо исключить принятие в регулярные войска бывших князей и чиновников, имевших власть и детей богачей, в эту военную школу следует принимать на обучение детей исконных аратов».

Так о Дворжецком. Иван Яковлевич сходил в Совет министров ТНР. Название-то, какое громкое! А потом и даже ещё и в Политбюро ЦК ТНРП, чтобы узнать, что творится с сельским хозяйством. Оказалось, что цифр никаких нет. Колхозы развалились на пятьдесят процентов, а единоличники продают зерно очень дорого, да никому, по сути, кроме самих русских тут мука особо и не нужна. Другой рацион у аратов. По дороге и ещё одну интересную особенность Тувинской республики узнал. Всего десять тувинцев знают русский язык и всего двое русских владеют тувинским. Это не проценты. Это количество людей. Два этих общества живут вполне себе параллельно и не пересекаются, да даже не собираются пересекаться. Есть в Кызыле русская школа, а учителя тувинского языка там нет и тувинских детей только два человека – человечка. С этого года после окончания учёбы в военной академии имени М.В. Фрунзе командир-комиссаром полка назначили Оюн Лакпа. Вот его сыновья и учились.

Перед разговором с Дворжецким по телефону, а линия от Абакана до

Кызыла была недавно проведена, Иван Яковлевич договорился в министерстве сельского хозяйства и в Политбюро ЦК ТНРП, что в Кызыл и окрестности приедет к осени на постоянное место жительства к посеву озимых корейские переселенцы, которые привезут с собой посевное зерно, картофель и прочие огородные культуры, и главное – трактора. Члены Политбюро радостно покивали, хотя Брехт очень сильно сомневался, что его поняли. Переводчик по сто раз всё переспрашивал на дикой смеси тувинского и русского. Да и ладно. Главное покивали. Потом хрен откажутся.

Но это к осени. Сейчас же Брехт вызвал Матвея Абрамовича для другого совсем. Развития артельного движения. Нужно привезти в Кызыл муку и открыть хлебный магазин. Нужно наладить сбор у местных аратов верблюжьей шерсти и, самое главное – шерсти яков. Сейчас её в лучшем случае местные на войлок пускали, а то и просто не стригли и не чесали верблюдов и яков. Драгоценная дорогущая шерсть просто пропадала. А зимой нужно будет наладить поставку в РСФСР мороженой рыбы, которой тут в избытке. И рыба-то всякая экзотическая, типа того же муксуна, да и прочие названия звучат красиво – нельма, налим, валёк, муксун, пелядь, чир и сиг. В Москве или другом крупном город РСФСР в коммерческих магазинах её можно очень и очень дорого продавать. А к лету завезти корейских рыбаков и наладить ещё и холодное, и горячее копчение.

Дворжецкий поворчал, мол, а на кого он там, на Дальнем Востоке, двадцать без малого своих артелей оставит, но приказ есть приказ. Обещал время не тянуть и вскорости появиться с мукой и пекарями.

Событие двадцать седьмое

– Я сказала отцу, что ты поэт, и он остался очень доволен.

– А что, твой отец любит поэзию?

– Нет, просто последний мой жених, которого папа пытался вытолкать за дверь, оказался борцом.

Учёбой занимались в кавалерийском полку инструкторы из СССР. Одним из них был настоящий будёновец Сергей Горшков. Усами на маршала не походил, а вот в остальном точно будёновец. Был Сергей капитаном и командиром эскадрона 6-го кавалерийского корпуса, сформированного из частей Первой Конной армии и дислоцированного в Белорусском военном округе. Учил джигитовке молодых тувинцев и сабельному бою. С учётом того, что скоро война с немцами, а там танки и автоматы, зачем он это делает, Брехт не понимал. Но в процесс вмешиваться не стал. Ребята тренировались с удовольствием. Ещё один инструктор тоже Сергей. И тоже капитан. Сергей Сергеевич Войцеховский учил аратов маршировать и петь песни. Картина маслом. Песни, так вообще, просто песня, жаль, нет смартфона, обязательно бы заснял. Идут не в ногу, поют не в ноты, и слов, так как каждый по-разному русскую мову коверкает, вообще не разобрать. Зато мальчишки всех возрастов и национальностей пристраиваются в хвост роте и горланят даже громче Такармейцев. Все заняты, все довольны.

Сам Иван Яковлевич взвалил на себя ту самую школу младших командиров. Тоже, то ещё преподавание, язык общения – жесты. Потом ещё прибавился русский матершинный с добавлением идиом на языке Шиллера, Гётте, да и чего стесняться, самого Бертольда Брехта, так как в Великом и Могучем слов для выражения отношения к ученикам не хватало. Пробовал найти переводчика. Нашёл. В посольстве даже два было. Один русский и один бурят. Только они могли уделять полковнику не больше часа своего драгоценного времени. При этом русский, не язык, а носитель, был ещё и запойный.

Тогда Иван Яковлевич вспомнил, что он – учитель. Стал по два часа в день обучать русскому языку младших командиров. Потом ещё одну обузу на себя взвалил. Как-то наблюдал за их национальной борьбой. Хуреш называется. В борьбе участвовали борцы в традиционных костюмах. Представляли они собой короткие халаты с широкими штанами. Почти кимоно японское. Соревнования проводилось на открытом воздухе на выбывание. Победитель в последней паре становится абсолютным победителем. Тувинцы народ не высокий. Но борцы были ребята жилистые. Когда дошло дело до последней пары, Брехт, как почётный гость, предложил потом победителю с ним посоревноваться. Нет. Сначала про саму борьбу. Перед началом состязаний борцы исполняли танец орла – «девиг», символизирующий полёт орла всё выше и выше. Этот же танец потом исполнил победитель после завершения схватки. Брехту объяснили потом ученики через пропойного переводчика, что считается, что во время этого танца борцы поклоняются Вечному Синему Небу.