Дон Педро

Шопперт Андрей Готлибович

Больше пока самураи не досаждали. Сосредотачивались, должно быть. Долго что-то. Надо было один истребитель отпустить. Пусть сообщит, что их гениальная идея по заманиванию РККА на живца полностью удалась. Щука наживку захватила. Только теперь и осталось, что эту щуку ущучить.

Подействовали таблетки немецкие. Нога только чуть постанывала. А вот и улыбающаяся физиономия будущего маршала.

– Иван Яковлевич, тут ребята тебе гостинцы прислали, – самый воинственный армянин СССР протянул Брехту холщовый мешок, звякнущий содержимым.

– Тяжёлый, –

чуть не выронил подарок Брехт.

– Так в основном серебро! – Баргамян отобрал мешок у полковника и высыпал его содержание на мат, что прикрывал пол в медицинской палатке.

– Хрена се! – на коричневой коже мата, приковывая взгляд пёстрыми ленточками колодок и цветной эмалью самих цацок, лежала целая куча орденов и медалей.

Все в отдельном полку знали, что командир, мать его – фалерист. Нет, Иван Яковлевич не ходил и не рассказывал всем подряд об этом. Он поступил по-другому. Ассиметрично, как один будущий президент скажет. Он заказал столяру из соседней деревушки красивую рамку, добыл кусок синего бархата и все японские ордена и медали, добытые в ходе Хасанского инцидента, повесил в виде картины у себя в кабинете. Любой заходящий мог лицезреть, подойти поближе и детально разглядеть коллекцию не возбранялось.

– Эх, жаль Светлов уехал. Он главный специалист по японским орденам и медалям, – стал разбирать награды Брехт. Некоторые были в коричневых пятнах. Не трудно догадаться, что это не мать сыра земля.

– Тут не только японские, китайские тоже есть. Китайцев даже больше чем японцев побили. Общий результат сказать? – Баграмян говорил с приличным акцентом. Вот когда Сталина в кино изображают плохие режиссёры, он как раз и говорит с армянским акцентом, а не с грузинским. Так что Баграмян с народом общался с акцентом киношного Сталина.

– Иван Христофорович, не тяните кота за причинные места, – вот этого ордена звездатого точно нет в коллекции и креста вот этого.

– Китайцев убито двести семьдесят три чел… бандита. Японцев двести шестнадцать. Это вы, которых положили. Плюсом три лётчика и те, что на поезде прикатили и оказали сопротивление ещё пятьдесят семь. Раненых китайцев двадцать семь, раненых японцев пятнадцать.

– Не маловато? – нет, снайпера стреляли, но всё же…

– Многие японцы себе сеппуку сделали, чтобы в плен не сдаваться. А ещё их добивали китайцы. Еле отбили некоторых. Не любят наши азиатские товарищи друг друга.

– Понятно, а пленных.

– Сто восемь китайцев и двести один человек японцев. Всех с тем же составом, что и танк с артиллерией отправили в Хабаровск.

– Не убегут? – там же всего десяток диверсантов со Светловым.

– Связаны по рукам и ногам и уложены штабелями в товарные вагоны. В Чите их встретят представители НКВД.

– Понятно. Иван Христофорович, наши что, окапываются, маскируются?

– Не волнуйтесь, товарищ командир, болейте себе на здоровье. Всё идёт по плану. Да, прилетел на И-5 наш командир авиационного звена Скоробогатов. Сейчас поест, отдохнёт и слетает на разведку. Доложит о планах басурманских.

– Вот это хорошо. А что комиссар наш новый?

– Нда, комиссар. А что комиссар?! Собрал танкистов и лекцию им прочитал, что наши танки самые лучшие в мире.

– Ну, это близко к правде. Что кинооператор? – Брехт только в последний момент про Андрейку Пирогова вспомнил.

– Молодец, прямо под пули лез, когда зенитчики самолёты сбивали. Всё заснял. И сам бой и как падали японцы. Потом, как отправляли поезд с трофеями. Молодец парень. Боевой.

– Это точно.

– Иван Яковлевич, я пойду? Нужно проверить, как полк к обороне подготовился. С минуты на минуту японцы могут пожаловать. Может, вам Лазаря Наумовича прислать, если вам скучно, – и ржёт.

– Идите. Спать

буду. Сейчас таблетки подействовали, может, и усну, почти не болит нога.

Эх, дорога в Ад благими пожеланиями выстлана. Не дали поспать. Японцы не успокоились и следом за тремя истребителями – палубными И-96, которые Мицубиси прислали три звена попроще. Nakajima Army Type 91 Fighter, они же «91» это те самые бипланы, что и над Хасаном сбивали.

Самолётик миленький и слабенький, а ещё довольно тихоходный. И набившим руку зенитчикам эта эскадрилья оказалась на один зуб. Брехт сам не видел, только через несколько дней посмотрел этот бой в кино. Андрейка Пирогов себя превзошёл, казалось, сам там, в гуще боя, был. Летели японцы красиво. Как на карте 9 червей. И это против тридцати «Браунингов» и десятка «Эрликонов». Дети. Смотрел потом кино Иван Яковлевич и думал, а почему всё не так было во время Второй Мировой, почему наши не сбивали немцев десятками, почему пропустили до Киева? Да, бомбардировщики летают выше, но всё же. От «91» летели щепки в разные стороны, они или разваливались или вспыхивали прямо в воздухе. Уцелел только один, но, видимо, и у него самолёт был повреждён, что-то с рулями, так как улетел в сторону СССР с резким снижением и дымом чёрным. За ним бросились в погоню на одном зенитном ГАЗ – АА, и через пару часов привезли живым, но чуть побитым, решил, сволочь этакая, из пистолета отстреливаться. Против спарки крупнокалиберных Браунингов. Малахольный.

Второй визит вежливости был просто комичным. После расстрела истребителей японских, Баграмян отправил единственный наш И-5 на разведку. И Сашка Скоробогатов не подвёл. Лейтенант врагов нашёл, почти сразу. От городка Чжалайнор в строну Маньчжурии вдоль железной дороги двигалась вражья сила. Реинкарнацию сила выбрала странную. По зеленеющей травке в голой степи ровными рядами шли отмстить неразумным хазарам два эскадрона. Ну, или, как там это у японцев называется. Одним словом, две сотни конников мчалось. Хорошо хоть не пики у ребят были. Как потом выяснилось это и не японцы были, а китайцы, в смысле подданные императора Пу И хозяина липового Маньчжоу-го. Китайцы самолётик увидели, но за красноармейский не приняли, даже помахали ему. Звёзды на крыльях, так у Маньчжоу-го тоже звёзды.

Китайских кавалеристов причесали из пулемётов с расстояния в пятьсот метров замаскированные зенитки. Воинство бросилось назад, но Баграмян сей манёвр предусмотрел и пара зениток на ГАЗ – АА отошла в степь, а при звуках выстрелов выехала встречать гостей. Предупредительная очередь, и в итоге семьдесят пленных кавалеристов во главе со старшим полковником или Дасяо. У него в петлицах целых четыре жёлтеньких звёздочки были. И три ордена. Пришлось изъять у него их Баграмяну. Ему в плену зачем? Фалеристу Брехту нужней.

Событие восемнадцатое

У меня нет привычки в себе копаться. А зачем копаться? Я и так знаю, что я клад!

Три дня Брехт болел и ничего интересного без него не происходило. Ну, разве что вернулся Светлов с десятком своих диверсантов. Так-то Брехт ему сказал, что, мол, хватит, повоевал, езжай в расположение, готовь молодняк. Ордена точно заслужили. Даже в перерывах между сном и перевязками умудрился Иван Яковлевич написать представление на всех диверсантов. Двадцать три человека, что пошли с ним в безумный рейд по освобождению заключённых железнодорожников явно ордена заслужили. Требовал, можно сказать, каждого наградить орденом Красной Звезды. У большей части диверсантов уже за Хасан был орден Боевого Красного Знамени СССР.