Don Diablo

Лоренц Катя

Придя в себя, отпускаю волосы, замечаю небольшой ожог на лопатке Яры. Он небольшой формы, размером с монетку, круглый и с рисунком.

— Что это? — провожу по ожогу пальцем.

— Ничего! — Яра садится на кровать, обматывается простыню и с отрешённостью смотрит в окно.

— Расскажи мне? — за этим скрывается тайна, она приносит ей боль. Она ожесточились от одного вопроса, напряглась.

— Расскажи. Станет легче. — она смотрит на меня вполоборота.

— Хорошо. Только если ты расскажешь кто в прошлом причинил тебе боль.

— Договорились, —

ложимся на кровать, Яра устраивается у меня на груди, ворошит волосы, накручивает на палец и собирается с духом.

— В тот день, когда у меня появилось это пятно, был прием у королевы. У нас с Байроном, моим мужем, давно не ладилось. А в тот вечер я решила дать нашим отношением шанс. Я была беременна, собиралась вечером ему рассказать. Играла идеальную жену. Знала, что для мужа важен этот прием. Завела беседу с герцогом. Мы обсуждали теску мужа. Его творчество. Герцог цитировал стихи. Пригасил нас на званный ужин. Чтобы ты понимал, герцог, он приближенный к королеве. Вхож в их семью. Я думала Байрон будет рад, что я подружилась с таким влиятельным человеком.

Мы вернулись домой, я только хотела рассказать о ребенке, как он ударил меня. Наотмашь. Так сильно, что голова загудела. Я упала на пол, — Яра задрожала всем телом, я поглаживал её по спине. Не мог это слушать. Я никогда не поднимал руку на женщину, даже на Саманту после ее измен. Но ей необходимо выговориться. — Он бил меня ногами, повторяя что я шлюха, решила переметнуться к мужику повлиятельнее. Я закрывала живот, говорила, что я беременна, — Яра замолчала, по моей груди побежала горячая слеза. — Но это не был мой муж. Он ничего не слышал кроме своей ревности.

— А ожог…

— Я носила кольцо, с гербом семьи Байрона. Он снял его, накалил в огне в камине и как скоту поставил мне клеймо. Чтобы другие, которые посмеют меня трахнуть знали, что я принадлежу другому. Ему. Что я его собственность. На его воротах стоит позолоченный герб с этим рисунком. Слуги носят одежду с этим гербом. Везде. На машине, на доме, на документах и на мне этот рисунок. Но ожог это ничто и та боль ничто. По сравнению с тем, что случилось утром. Мой ребенок умер во мне, я не смогла его защитить и больше у меня не будет детей. Никогда!

Я крепко сжал ее в объятьях. Бедная моя девочка. И я дурак туда же. Со своей ревностью.

Глава 23

Яра

Я никогда и никому не рассказывала о своей главной трагедии. Да и кому можно рассказать такое? Только тете, но боюсь, она бы этого не выдержала. Но она чувствовала что что-то не так. Видела ее скептический взгляд, когда я с наигранной улыбкой рассказывала о том как мы счастливы с Байроном. Родного человека не проведешь, как бы не старался.

Молчаливыми свидетелями того, как я сломалась, были слуги. Но разговаривать с ними об этом невозможно. Моим светским «подругам» — тем более. Они бы смотрели на меня как на грязь. Им интересно было слушать про дорогие украшения и наряды,

что в знак искупления дарил Байрон, а о проблемах никто не хочет знать. Ты должна улыбаться, сложить ручки согласно этикету, знать каким прибором что есть, заниматься благотворительностью. И быть леди до кончиков волос. У леди не может быть абьюзных отношений. Возможно, некоторые из них проживали нечто подобное. Измены мужей так точно. Это норма для того общества. Испокон веков у пэров должна быть любовница. Как часть статуса. Дорогая машина, особняк, он должен быть на приемах и кроме жены иметь любовницу.

Никому не расскажешь, что происходит в семье. Да и стыдно. Что я такая бесхребетная, не смогла защитить, не смогла уйти. Подстрой я тогда свою смерть, смогла бы сохранить ребенка. Моего малыша…

Я мысленно переношусь в то время. Когда я узнала о ребенке, во мне словно тепло поселилось. Жизнь заиграла новыми красками. И небо казалось голубее и трава зеленее. Несколько дней я хранила свою тайну. Смотрелась в зеркало в позолоченной оправе, представляла как округляется мой животик, как толкается малыш. И ко мне возвращается мой прежний Байрон…

Наивная дура! Не было того, кого я полюбила. Это все маска лицемерия. Для имиджа. Чтобы в газетах о нем писали как о добропорядочном семьянине, а нашу пару ставили в пример. Говоря: вот девушки каким должен быть мужчина. На самом деле Байрон — ревнивый маменькин мудак с низкой самооценкой, вечно сомневающийся в себе. Он не способен на чувства, заботу, нежность. Для него все вещи, такой была и я.

Почему же, когда Диего назвал игрушкой, меня это не задело так сильно? По-моему, он так не считал. Да, он брал меня грубо, но не потому что хотел причинить боль, а потому что не смог сдержаться. Потому что желал меня с какой-то особой дикой страстью.

Я доверилась ему, показала самый уродливый шрам на душе и он слушал. Ничего не говорил, лицо оставалось невозмутимым, лишь в глазах цвета виски плескалось адовое пламя презрения и ненависти, желания убивать. Но направленно это было не на меня, а на Байрона.

В этот момент я без прикрас, с обнаженной обугленной душой, такая, какая есть. И он не отворачивается, смотрит как тогда на пляже, с щемящей грудь нежностью, поглаживая меня по голой спине. От него исходит сила уверенного мужчины, с таким не страшно. Только рядом с ним я чувствую защиту, чувствую себя женщиной, а не воюющей за свои права феминисткой, ненавидящей мужчин.

— Прости меня, — он целует меня в висок. Я прикрывая глаза, запоминаю этот момент, как цветок подставляю себя под теплые лучи солнца. — Я ведь тоже приревновал тебя. — я улыбаюсь О да! Приревновал и наказал. Но такое наказание я готова принимать каждый день.

— Ну, Дон Диабло, ваша исповедь. Расскажи мне про нее, — ведь правда, поделившись с ним, я чувствую себя легче. Словно часть груза свалилась с плеч.

Глава 24

Диего