Домой

Шумкова Ольга

– В самую жару потащились, – сказала тетя Лида.

– А мы тут можем в гости зайти, – сказал Арсений Васильевич, покосился на сестру и покраснел.

Тетя Лида покачала головой.

Деревня казалась вымершей. Они дошли до берега реки, тетя Лида расстелила покрывало, достала из корзинки хлеб и холодный чай в бутылке. Нина отошла за кусты, разделась и бросилась в воду.

В холодной воде сновали рыбки. Наплававшись, Нина вылезла на берег. Рядом с отцом и тетей Лидой сидела молодая

женщина. Нина поздоровалась. Женщина внимательно рассмотрела ее:

– Дочка твоя на тебя похожа? И на тебя, Лида.

– Да, на мать совсем нет, – согласился грустно Арсений Васильевич.

– Меня Марфа зовут, – сказала женщина, – жарко тут. Ты, Лида, бери девчонку да в дом идите, вот мой, прямо напротив. Там квас. А мне Арсений тут сейчас поможет.

Тетя Лида поднялась:

– Пойдем, Ниночка.

Дом Марфы стоял на самом берегу. В холодных сенях Нина вздохнула:

– Как хорошо! На улице вправду жарко.

Они вошли в комнату, и Нина увидела двух маленьких мальчиков – они сидели на чистом половичке и катали паровозик. Тетя Лида нахмурилась. Мальчики доверчиво заулыбались. Нина подошла к ним:

– Вы играете? Давайте и я с вами.

Скоро выяснилось, что мальчиков зовут Федя и Алеша, им по четыре года, папа на войне, а старая бабушка живет за паровозом – в Малиновке. Нина взяла у печки несколько деревяшек, и они построили вокзал. Тетя Лида выпила квасу и прилегла.

Вернулся отец с Марфой. Он схватил кружку, налил квасу и залпом выпил:

– Ох, жара какая…

Марфа довольно улыбалась. Мальчики бросились к Арсению Васильевичу:

– А вы нам игрушки принесли?

– Игрушки нет, а вот возьмите-ка, – и он достал из кармана по петушку на палочке.

Марфа поставила на стол большую миску:

– Окрошку будете?

– Будем! – обрадовалась Нина.

Тетя Лида села к столу. Отец умывался под краном. Марфа внимательно смотрела на тетю Лиду.

– Ты на петушков да на паровозик не гляди – сам он, я ничего не прошу, не требую, – сказала она медленно, – и греха нет, я считай вдовая… каким муж мой вернется, коли вернется? Письмо было – газом травленый. Так что не стыди ни меня, ни его.

Тетя Лида нахмурилась:

– Ты что это при детях разговоры ведешь?

– Ничего пока не понимают твои дети.

Отец примирительно улыбнулся:

– Давайте окрошку есть.

Тетя Лида неохотно взяла ложку. Нина доела и попросила еще:

– Тетя Марфа, так вкусно!

– Вкусно – ешь. А ты, отец сказывал, молоко любишь?

– Люблю.

– Ну так вот после окрошки и налью. Утром пирог еще пекла, хороший вышел.

После окрошки пили молоко, ели пирог с вареньем – кислый, сахару было не достать. Тетя Лида сидела притихшая.

– Трудно

тебе одной? – спросила она Марфу.

– Трудно, – согласилась та, – трудно. Но сейчас всем непросто, Лида, выживем как-нибудь.

– Если тебе что перешить – давай.

– Спасибо, Лида. Вот пальто мое было да мужнин тулуп – детям сможешь переделать?

– Смогу, сейчас замеряю их.

– На вырост шей, мне не из чего больше.

– Сделаю.

– Не спеши шибко-то, зима неблизко.

Нина захотела снова купаться, Марфа взяла детей и пошла с ней. Федя и Алеша плескались на мелководье, Марфа с Ниной доплыли почти до железнодорожного моста.

– Какая у вас деревня красивая, – сказала Нина, – а как она называется?

– Яблоновка. Тут у нас по весне знаешь как яблони цветут!

– Можно я по весне приеду?

– Можно, конечно, приезжай. Давай обратно, вам ехать еще, а поезда-то сейчас редко ходят.

Марфа с детьми провожала до станции. В бутылку из-под чая она налила молока.

– Оставь, Марфа, – нахмурилась тетя Лида, – детям.

– У вас тоже ребенок.

Нина долго махала ей из окна, потом опустилась на скамейку.

– Хорошая какая, папа! – сказала она, – и мальчики хорошие.

Отец вытер платком лицо.

– Сердце-то не остановилось? – сердито спросила тетя Лида.

– Не сердись, Лида, – виновато попросил отец.

– Вы о чем? – удивилась Нина,

– О том, что по такой жаре гулять опасно, – сказала тетка.

Вечером, когда Нина уже была в кровати, отец принес ей кружку молока, присел рядом:

– Выпей, Ниночка, с медом.

– Как раньше! – обрадовалась она.

– Да… вкусно?

– Очень.

Она пила молоко, отец грустно смотрел на нее.

– Что ты? – удивилась Нина.

– Говорят – ты на маму не похожа…. Не похожа, нет, глаза мои, рот мой… а вот повернешься, улыбнешься… Знаешь, ведь сколько лет прошло… а легче не делается. Я все думаю – какое счастье, что ты есть.

Нина почувствовала, как к глазам подступают слезы. В комнату неслышно вошла тетя Лида.

– Ну что ты, – заговорила она, – и сам расстроился, и девочка вон плачет… Не надо, Арсюша, мальчик мой! Что уж…

Она подошла ближе, обняла брата:

– Ну, мой хороший…

Нина приподнялась на кровати и тоже обняла отца:

– Папа, так тебя люблю!

Отец кивнул и поднялся:

– Простите, девочки.

– Ты уж ночуй, Арсений, – попросила тетя Лида.

– Ночую.

Утром, когда Нина поднялась, отца уже не было. Тетя Лида строчила на машинке.

– Как папа? – спросила Нина.

– Хорошо, Ниночка, не переживай.

– Тетя Лида, может, мне домой надо?

– Что такое?