Домой
Шрифт:
– Яков, не трогай его! Где вы были, Володя?
– Мы ходили смотреть чайную.
– Кто тебе позволил?
– Никто. Я сам придумал.
– Что с ним делать, Соня? – крикнул инженер.
– Володя, это Нина придумала?
– Нет! Это я.
– А может, она?
– Нет, мамочка.
Он видел, как мама отрицательно качает головой, глазами показывая на отца, но упрямо продолжил:
– Это я!
Две звонкие оплеухи оглушили его, и он тихо заплакал, уткнувшись в стенку.
– Хватит, Яков! Он жалеет, что так вышло. Пойдем, Володя.
– Жалеет? Он – жалеет? Да он вообще ни о чем не думает! Негодяй! Я возьмусь за тебя! Из дома – ни шагу! Никаких гулянок! Гимназия, дом! Все! И только посмей ослушаться – я с тобой по-другому поговорю!
Мама увела Володю в комнату:
– Немедленно спать!
Всхлипывая, мальчик разделся и забрался в кровать. Щеки горели, руки дрожали. Завернувшись в одеяло, он тут же уснул.
… Пьяный мужик шел на него с ножом. Нина стояла рядом, Володя пытался оттолкнуть ее, но она не слушала, стояла прямо перед ножом. Володя пытался закрыть ее собой, но не мог пошевелиться. И тогда он закричал.
– Тихо, тихо… успокойся.
Володя дико оглядывался вокруг. Мужик и чайная исчезли, это же его комната, он сидит на своей кровати, и отец удерживает его за плечи.
– Тихо, тихо… тебе приснилось. Успокойся.
Володя дрожащей рукой вытер пот со лба.
– Иди сюда.
Володя обхватил отца за шею и прижался. Отец обнял его:
– Что же ты творишь… ну, успокойся.
Володя не заметил, как снова уснул. Проснувшись утром, он посмотрел на часы – ничего себе, уже одиннадцать! Хорошо, что сегодня выходной. Он оделся и вышел. Мама была в гостиной. Она сурово посмотрела на сына:
– Иди к отцу.
Володя постучал в кабинет и вошел.
– Как спалось?
Володя растерянно покачал головой:
– Не знаю… хорошо.
– Больше ничего не снилось?
– Нет, кажется.
– Так кто придумал идти к чайной?
– Я.
– А твоя Нина утверждает, что это ее идея, а ты просто не отпустил ее одну. Она уже приходила.
Володя невольно улыбнулся. Отец нахмурился:
– Тебе что, смешно?
– Нет… папа, это правда я. Она меня… защищает, что ли. Но это я.
Альберг вздохнул:
– Володя, я очень недоволен. Не знаю, что там было, около этой чайной… подозреваю, что ничего хорошего. Но ты же не расскажешь. Мы едва не сошли с ума вчера!
– Папа! – перебил Володя, – я неправ, я прошу прощения. Я правда прошу прощения. Я виноват. Я больше так не буду… Пожалуйста, разреши мне сходить к Нине? Я хочу попросить прощения у Арсения Васильевича.
Инженер кивнул:
– Хорошо.
Володя выскочил в коридор и бросился одеваться. Из гостиной появилась
– Куда это ты?
– Я зайду к Нине…
– Нет.
– Но…
– Будешь сидеть дома.
– Мамочка, я хочу извиниться! И папа разрешил!
– Я сказала – нет.
– Но папа…
– Сейчас же в свою комнату!
– Нет, – упрямо сказал Володя.
– Что ты сказал?
– Я не пойду в комнату. Я пойду к Нине. И папа мне разрешил!
– Яков! – крикнула мама.
Отец появился на пороге:
– Что у вас тут?
– Куда он собирается?
– Пусть сходит к Смирновым, извинится.
– Нет уж! Пусть сидит дома. И дружбу эту надо прекратить.
– Нет! – крикнул Володя.
– Ты слышишь? Ему эта девчонка дороже родителей!
– Мамочка, что ты говоришь? Папа?
Мама махнула рукой и вышла. Володя умоляюще смотрел на отца:
– Папа…
– Извинись и быстро домой.
Володя вышел на лестницу. Лучше бы папа сердился, но не мама…
Арсений Васильевич встретил его неласково. Володя только открыл рот, готовясь выговорить извинения, как лавочник набросился на него:
– Ты чем думаешь? Куда ты потащился? Вас убить могли эти уроды! Что ты делаешь? Еще что-то вытворишь – на порог не пущу!
Для измученного Володи эта угроза оказалась последней каплей. Он поднял голову и дерзко сказал, глядя лавочнику в глаза:
– Ну и пожалуйста, не пускайте! Я все равно буду с ней дружить, мы гулять будем, а к вам я не приду! Мы на улице будем гулять!
Он уже забыл, что шел извиняться, мысли путались, и, не понимая, что говорит, Володя продолжал твердить:
– Я все равно буду с ней дружить, все равно, все равно!
Арсений Васильевич, нахмурившись, смотрел на мальчишку. Больше всего хотелось вывести его из квартиры и поплотнее закрыть дверь, и Арсений Васильевич так бы и сделал, но тут из своей комнаты появилась Нина:
– Что такое?
Володя увидел ее и замолчал. Ему пришло в голову, что она и сама больше не захочет с ним дружить, и он, замолчав на полуслове, пошел к дверям. Нина бросилась за ним:
– Да что с тобой?
Володя открыл дверь, но она схватила его за руку:
– Ну успокойся, что ты… Папа, что у вас тут такое?
Арсений Васильевич махнул рукой:
– Я сказал, что если еще такое вытворит, я его на порог не пущу – а он на меня: никого слушать не буду, все равно с Ниной дружу, гулять будем по улице…
– Папа! – укоризненно сказала Нина, – ну, зачем ты так…
– А что я – по голове его должен погладить?
– И погладить! Он вчера меня защищал. Конечно, погладить!
– Ну иди, поглажу, – оторопело согласился Арсений Васильевич.