Домострой
Шрифт:
Моешь пару огурцов, здоровый болгарский перец, или пару маленьких. Чистишь луковицу и пару долек чеснока. И отправляешь все это в блендер.
В начале гаспаччиной карьеры в нашем доме надо было чистить помидоры от семечек и заниматься прочим онанизмом. Мама – мудрый Генерал, и всякие ненужные манипуляции отпали как-то сами собой. Так что и ты оставь семечки в покое – перемелется, мука будет.
Только прежде чем включить блендер, вытащи обратно немного помидор, огурца и перца, чтобы потом это накрошить на досочке и отправить в готовый суп.
И так, к блендеру. Когда все превратится в неразбериху однородную, посоли, поперчи, добавь столовую ложку уксуса и две столовых ложки оливкового масла.
Господи! Какое же невероятное оливковое масло в Греции. Его можно есть ложками, в него макаешь все, что можно сожрать. Как оно умудряется не доезжать до нашей северной страны в таком виде – сплошная загадка природы.
Кажется, что в Греции масло тупо само течет из оливковых скважин каких-то. Потому что можно не заморачиваться о цене, бренде и упаковке. Тупо в любом полиэтиленовом ларьке берешь первое попавшееся, покупаешь эту их сумасшедшую булку – и вот тебе вкуснейшее первое, второе, третье и компот. Ну еще алкоголем все это надо запить, естественно, а то очень поправишься.
И есть все это необходимо с видом на море. Хотя в Греции везде все с видом на море. Но надо тогда хоть башку повернуть.
Вообще мне действует на нервы, за что Бог назначил ленивых греков жить в таком изобильном йодном мире, где мандарины и лимоны цветут и растут круглый год без всяких правил. То есть даже праздник урожая никто не удосужится устраивать.
Ну и хрен бы с ними, зато их наказали горными козлами, которые, судя по вертикальному перемещению, произошли от обезьян и закидывают камнями их греческие кошмарные горные серпантины.
Но вернись к своему гаспаччо. Думаешь так уж все просто? Ща!
Надо добавить полстакана томатной пасты (вполне пойдет крошечная такая банка «помидорка» с придурошным человекоподобным томатом на упаковке) и томатного сока.
Потом меленько-меленько нарезаешь то, что успел вынуть из блендера, смешиваешь. Абсолютно всех заставляешь пробовать соль, перец и бесконечно себя критикуешь.
И держишь это немного в холодильнике. Как раз столько времени, сколько тебе понадобиться, что бы поджарить белые греночки.
Наливаешь это счастье в суповую кружечку с ручкой, кидаешь листик базилика. Вот тебе и весь гаспаччо.
Гаспаччо вызывает у всех разные чувства. Кто-то его с удовольствием ест, кто-то хочет и требует приготовить. Сын Саня не смог с ним смириться, даже греть пробовал – беспонтово. Я гаспаччо не ем, хотя пробую всегда и понимаю, что это безумно вкусно.
Но это вопрос тараканов в голове, а они у нас на другую букву.
А на эту Генерал со своим Гаспаччо.
Д.
Домик в деревне. Не в смысле бренда, а в смысле домика.
Все-то его любят, все-то там хозяйничают.
Еще Деменция. Потрясающе красиво звучит. Все великие замыслы, достойные целой человеческой жизни, должны или воплотиться триумфально или фантасмагорически разрушиться. В противном случае они не равны целой человеческой жизни. А тут как раз есть спасение: воплощал ты воплощал, ну или собирался, а тут, фигак, деменция! И типа ты ни при чем, ты в домике.
Если выбирать между болезнями, то из грыжи и деменции – ты знаешь, что я выберу.
А еще я немножко причастна почти к Девелопменту, но это не существенно и отчасти.
А еще дочь Даринка и Докторская клинская – моя динамическая пара.
Сейчас они уже не те. Докторская бывает Докторской через раз, и нынче ты, Даринка, порой томно отрезаешь себе кусочек-другой-третий.. Прежде, в младенчестве своем, Все помнят!, ты просто откусывала или отрывала кусок от батона Докторской прямо из холодильника и отправлялась дальше по своим делам. И не привезти домой колбасу – было преступление перед Даринкой, а заодно, и перед человечеством, ибо Даринка правит миром, просто мир пока тупит. Ну ты в курсе.
Домашние пироги – темная сторона всех моих детей. Это мука: дети прежде ели их с перманентной болью – вначале оттого, что горячо, потом – оттого, что больно. Сейчас уже все кобенятся и худеют, но пироги улетают не хуже прежнего.
Главный рецепт скрыт в старом еврейском анекдоте про завет на смертном одре: когда вся семья просит умирающего Мойшу рассказать секрет его восхитительного чая, а он отвечает: евреи, не жалейте заварки.
Кстати, всем самым смешным еврейским анекдотам и присказкам я училась на протяжении ровно всей своей жизни от председателя нашей еврейской общины, так сказать из рук в руки. Обожаю его.
Но к пирогам.
С тестом все понятно, смотри беляши. Только побольше дрожжей, чуть побольше сахару, ложки полторы) и подольше его поженить.
А дальше по анекдоту.
Режь много разного хорошего сыру кубиками. Прям голландского, пармезану и российского из тех, что у нас еще можно счесть за сыр. Лепи штук двадцать пирожков. Нежно обмажь их яйцом и дай расстояться (дивное словечко для пирогов). Но сын Саня точно их не будет, поэтому давай дальше.
Свари телятину, пусти ее в мясорубку, пожарь лук до корочек, тоже пусти туда, посоли, щедро добавь говяжьего бульона. Опять фигачь пирожки.
Если ты не дебил, то сразу продумай форму и размер для каждых видов, иначе завоюешь проклятье веганов, а их тут полно развелось.
Одни из самых вкусных – с рисом и яйцом. Рис вари прямо в холодной воде, и постарайся его немного забыть, но не спалить. Тогда он будет прям как надо – липкая недокаша. Яиц надо взять на одно больше, чем планируешь. Ибо в них цынус. Щедро запихай в горячую начинку пару столовых ложек сливочного масла и пересоли. Опять фигачь.