Домино
Шрифт:
В холодильнике у Роз не так много еды, но у нее всегда есть сыр. Комте, Ля ваш ки ри, Рокфор. Роз любит сыр, а если Роз что-то любит, то она любит это сильно.
Когда они перестали заниматься любовью, она делает то, что делают женщины в семнадцать раз больше мужчин. Это все равно, что открыть кран с водой. Она рассказывает ему о новом нижнем белье, которое она только что купила и которое сейчас лежит на полу. Ты даже не обратил на него внимания! Она говорит, что скоро должна выйти на работу. Рассказывает о женщине, которая сидит с детьми и которая может присмотреть за малышкой, когда ее не будет
Он гладит ее по спине. Конечно, я буду платить.
Роз продолжает жаловаться: мама не хочет с ней разговаривать до тех пор, пока она не скажет, кто отец Лулу. Опять. Он зажимает ей рот той же рукой, которой гладил по спине. Ей не обязательно объяснять, что такие вещи становятсяочень интересными, и вот об этом уже знает сосед, а мясник наверняка знаком с их домработницей, и пошло-поехало.
Клэр говорит, что все люди на земле связаны друг с другом. Может, не напрямую, а через кого-то, но в этой цепочке совершенно точно не больше шести звеньев.
Да, вот видишь. Конечно, в какой-то момент его жена все узнает, но это надо тщательно подготовить и все сделать правильно. Речь идет об уважении… да, и к Роз, и к Лулу, и к его жене. Он считает, что это звучит порядочно и ответственно, и ему нравится эта часть беседы. И когда он все это говорит, он сам в это верит.
Но сколько еще времени пройдет? Она смотрит на него вопросительно.
Он пожимает плечами. Это нетрудно, даже если лежишь. Она отлично понимает, что передвигается по минному полю, и, чтобы не показаться слишком требовательной и обременительной, она начинает говорить о чем-то совсем другом.
Представляешь, я видела одну и ту же женщину на улице дважды за день. Ее трудно не заметить. Я уверена, что она актриса или что-то в этом роде. Она очень высокая, и на ней длинное красное, ярко-красное пальто. Ох, Токе, я бы так хотела быть на нее похожей.
Зачем быть дурной копией другого, когда можно быть оригинальной версией самого себя?
Ох, уж этот твой книжный язык!
Это не книжный язык, Роз. Ты такая, какая должна быть.
Да?
Только не надо задавать так много вопросов.
Да, но тогда я — это уже не я.
И это правда. Он перестает гладить ее по спине и начинает сожалеть, что слишком много говорил. Мне надо идти, шепчет он ей на ухо и высвобождается из ее объятий.
Нет, Токе, останься, хоть ненадолго.
Ты удивительная, говорит он. Обычно это действует.
Ты так думаешь?
Он кивает и пытается сделать вид, что он здесь. Если Роз обратила на нее внимание, да и он тоже, то сколько же мужчин и вообще людей это делают? Он смахивает муху. Но она продолжает назойливо садиться на него, пока он ее не прихлопывает. «Нельзя убивать мух в чужом доме», сказала ему бабушка, когда они однажды пришли на чай к одной из ее подруг. День никак не хотел заканчиваться, и он сидел и хлопал мух. Она сказала это только тогда, когда они шли домой, долго ничего друг другу не говоря. Сказала так тихо, что он смутился.
~~~
Время — десятый час, когда Зефир вставляет ключ в дверь.
Если
На что поспорили?
На жакет.
От Сен-Лорана?
Гм. Хотелось бы.
По-моему, это очень дорого? Он мог бы попридержать язык. Ну, и какие ты собиралась привести доказательства?
Ты что, думаешь, я настолько глупа?
Нет, совсем нет.
Во-первых, у тебя нет прав. Во-вторых, у нас нет никакого «Ягуара», а в-третьих, это выглядело так, как будто сын выгуливает свою дряхлую мать. В-четвертых, получается, что у тебя есть двойник.
Забавно. Он продолжает. И эти аргументы достаточно весомы для того, чтобы Виолетт сделала тебе подарок?
Опять. Ты меня считаешь дурочкой?
Я этого не говорил, я просто удивляюсь, что Виолетт была так уверена.
Да, но он действительно был на тебя похож. Никаких сомнений. Но я записала номер машины и проверила, что она принадлежит Жакинту Флёри, проживающему на улице Фобур Сент-Оноре.
Понятно. Поздравляю!
С чем?
С жакетом, конечно.
Кстати, звонили из клиники.
Зефир столбенеет. Наверное, что-то с моим увольнением.
Она была недостаточно профессиональна, та, что звонила. Спрашивала Эрика Токе. Я сказала, что ты позвонишь завтра.
Вот сейчас как раз та ситуация, когда нельзя спрашивать дальше. Нужно заговорить о чем-то другом. Поддерживать нейтралитет не только удел Швейцарии. Токе. От фамилии он не убежит. Он, правда, никогда и не пытался. Но как мадам Клавель его нашла? В телефонной книге три колонки с Токе, и он числится как Зефир Э. вместе с Манон. Тогда, когда он устроился на работу в Артман, он жил на улице Лалье и никогда не менял своего адреса в личном деле. Ну ладно. Не хочу сейчас об этом думать. Подожду до завтра.
Мы ужинаем дома? — спрашивает он из кухни.
Так как Манон не отвечает, он ставит на поднос сыр, рулет, виноград, вино и воду. Второй раз за день он сервирует поднос.
~~~
Как же много в Париже унылых мамочек с худыми ногами и прилизанными волосами. Коротко стриженые суетливые женщины, которые носят плод своего брака в бархатном мешке на животе; женщины, которые лишь пару лет назад были цветущими девушками. Роз не такая. Во-первых, она никогда не носила Лулу спереди — ведь для того, чтобы положить туда ребенка, нужна помощь. Во-вторых, ее волосы не короткие и не прилизанные, да и ноги вполне нормальные. Она не суетливая и без какого бы ни было налета буржуазности. У Роз ямочки на коленках, густые светлые волосы. И она по своей природе оптимистична. У нее все в порядке с интимной жизнью, а это способствует хорошему настроению. Она вообще довольно веселая. Но это не заслуга Токе. Когда она с ним, она часто расстроена. Но Роз может заставить смеяться целую компанию. Немногие женщины могут этим похвастаться. Кроме того, она хорошо себя чувствует и в собственном обществе, и в обществе Лулу.