Домина
Шрифт:
Наконец, остались только Сирена, Дин и Дженстад перед Далвином. Несколько человек смотрели со стороны. Они забрали около тысячи через портал. В Алеуте явно было больше жителей. Но Далвина ужасало и это. Он побелел, кожа стала болезненного вида.
— Дженстад, — взмолился Далвин, потянулся к сыну. — Не делай этого.
— Ты должен выбрать это, — сказал Дженстад. — Должен был давно выбрать это. Смерть матери не дала тебе право отказаться от старых традиций.
— Я не…
— Я люблю тебя, — сказал Дженстад с болью, —
И он ушел в портал, больше ничего не сказав.
— Последний шанс, — с сочувствием сказала Сирена. — Вы можете пойти с нами.
— Ведьма! — зашипел он на нее.
Сирена вздохнула.
— Дверь всегда открыта. Образно. Вы можете стать Дома, если захотите.
Дин кивнул Далвину.
— Ее стоит слушать. Она знает, что говорит.
Далвин хмуро глядел на них.
Они с Дином печально улыбнулись, прошли в портал в Тенхалу и закрыли дверь в Алеут за собой.
* * *
— Это было драматично, — Рита появилась рядом с ними.
Сирена пожала плечами.
— Такое я люблю.
— Как мы прокормим всех этих людей? — спросила Рита.
— Это будет первым вопросом для обсуждения, — она посмотрела на ночное небо. — До этого тут была база Сети.
— О, я — то знаю.
Сирена рассмеялась.
— Конечно, вы же послали сюда Феникса и Рэю.
— Да.
— Думаю, я просто поставлю вас во главе операций. Отыскать места для ночлега и собрать людей для еды. Квидера встанет во главе искателей воды. Всем нужно объяснить ситуацию вкратце.
— Я это сделаю, — сказала Рита и ткнула Дженстада локтем. — Присматривай за племянницей.
— Идем, Иза, — сказал Дженстад. — Посмотрим, есть ли вода в этих мокрых землях.
Дин моргнул, а потом опомнился.
— Галцион и Сариэль в двух днях полета от Тенхалы. Они сменили курс, уловив, что связь переместилась. Сариэль звучала не радостно.
Сирена рассмеялась.
— Ясное дело. Но как ты говоришь с ними на таком расстоянии?
— Это просто. Могу потом показать.
Сирена кивнула. Два дня. Два дня, и прилетит ее дракон. Она не знала, как долго тысяча тигийцев будет идти к ее армии в Ауруме. Ее не было почти две недели. За это время произошло многое. Она не знала, примут ли они ее обратно, но все изменилось. Они сильно изменились. Она не провела разведку, но много узнала о себе. И, может, это было не менее важно.
— А что будешь делать ты, Сирена? — спросила Рита.
Она посмотрела на юг, где ждала армия.
— Готовить нас к пути и тренировать. Всех их тренировать.
18
Зверь
Алви
Голод.
Был только голод.
Неутолимый, бесконечный, вечный.
Он вызывал боль. Мешал быть собой.
Зверь.
Альфа.
Он бежал.
На задание.
Убить.
Цикл не нарушался. Это сводило его с ума. Его, который не был им.
Он был не один. С ним были сотни, слушались его.
Братья. Сестры. Звери.
Все были с тем же вечным голодом.
И у них была одна миссия.
Найти их.
Разбить их.
Убить их.
Он, который не был им, улыбался. Вспыхивали длинные клыки. Золотые глаза сияли.
А он сам… ревел.
Кричал, но был скован.
Пытался измениться.
Но не менялся. Он не мог повлиять на это.
Все те долгие месяцы, за которые менять облик стало легко, сменились тем, что это не удавалось.
Зверь управлял.
И улыбался.
И ревел.
Был сильнее.
Она была сильнее. Богиня смерти. Хозяйка зверя.
Стало видно армию. Звучали приказы. Звери в унисон побежали в стороны.
И он сам мог только смотреть.
Он не мог ничего сделать, когда зверь погрузил зубы в первого разведчика, оставил окровавленный труп и напал дальше.
И дальше.
И дальше.
19
Враг
Авока
Авока водила белым клинком по точильному камню. Резкий скрежет металла, который она превращала в смертельно опасное острие, успокаивал, как ничто другое не могло, кроме полного физического истощения.
Ордэн каждый день ругал ее за это. Говорил, что не было ничего хорошего в том, что она изводила себя, губила себя, если их ждало сражение с проклятой богиней и завершение начатого.
У нее была причина. Для этого.
Другим были его укоры за то, как она говорила с Сиреной. Он сидел рядом с ней и дал ей высказать то, что все они думали. Ему не нравилось признавать это, а ей пришлось. У Сирены не было плана против Малисы или по спасению Алви. Она рискнула всем ради женщины, с которой была связана. Которой она все еще была должна жизнь. Но она не ожидала, что с ней сделает утрата… ее мужа. Как это опустошит ее, словно ей дали ложку, и она вычерпала из себя все внутренности.
В дни, когда Сирена ушла, стало хуже… ее терзали сожаления. Авока не хотела, чтобы Сирена ушла. Не хотела.
Она злилась на себя. Она тоже не смогла остановить Малису. И у нее не было плана. Все это время у нее не было плана.
Армия Элейзии была посреди осады замка Аурум. Какой — то самозванец захватил трон, и они договорились, что нужно было защитить окрестности. Они не могли отдать земли.
Авока считала это глупым, как и Сирена. Их враг был на севере. Но она не хотела убивать себя. Она не собиралась биться с Малисой, пока не сможет вонзить клинок в сердце богини разрушения и смотреть, как ее покидает жизнь.